В Арденнах еще кое-где лежал снег. А в примыкающих к Арденнским горам районах Шампани, зима уже окончательно отступила. На апрельском ветру, засохшие по осени 'проволочные лабиринты' виноградников уже шевелили молодой листвой. Прелый запах проснувшейся земли и первых цветов был почти таким же, как в родной Америке. И все же немного иным. В стрельчатое окно открывался вид на далекий лес, и какие-то сараи пригорода Орконта. За окном был мир, но в этом мире пусть и не здесь продолжали гибнуть люди. Неделю назад от прямого попадания мощного зенитного снаряда погиб экипаж Луизы Левалье. В отличие от Ивон Журжон и Маризы Бастье, эти девчонки еще недавно даже не помышляли о военной службе. Штурман, второй пилот и два стрелка попали в авиашколу Журжон прямо с соревнований по атлетике. Сама Луиза уже была пилотом любителем, но военной карьеры тоже не планировала. Милые хохотушки, с неподражаемым французским шармом, еще недавно флиртовавшие с офицерами роты охраны аэродрома. И вот их уже нет, сгорели вместе 'Дугласом' над Мальме. А сама Кокрен с окаменевшим сердцем всю неделю после их гибели летала ради мести. Словно древние мстительницы Юдифь и Далила вселились в нее после той потери. Никакой жалости к колбасникам она не испытывала. А вот сейчас ее накрыла вина. Ведь за эту неделю уже ее звено потеряло ранеными несколько летчиц, и лишь ее воля тянула их туда, под германские осколки и пули. Жаклин впервые задумалась, имеет ли она право рисковать своими крошками. Но от тягостных мыслей ее очень вовремя отвлекли. Купер навестила ее вместе с Николь и майором Ивон Журжон. Помимо корзинки с вкусностями, их приход разнообразил госпитальный быт последними новостями. Врач разрешил выпить немного вина, и под глоток рубинового Бордо, заедаемый ломтиком сыра Бри, пациентка с интересом вслушивалась в щебет подруг. Дания уже была полностью захвачена бошами. Однажды увиденный ею с высоты Копенгаген теперь надолго попал в плен к 'коричневым'. А их франко-американский женский сквадрон за все время кампании потерял одну машину безвозвратно. Четыре 'Дугласа' сели подбитыми в Голландии, еще три машины сейчас были в среднем ремонте. Для всех них, и для машин и для людей, эта война завершилась. Наступало время зализывать раны. Грозный 'Беарн' возвращался в Гавр, увозя на себе остатки поредевшего французского истребительного полка, прикрывавшего их 'Неистовую Мари' над датскими проливами (сквадрон был так назван в честь французской героини ПМВ пилота бомбардировщика Мари Марвингт, про которую Купер ставила пьесу еще в Монтгомери). Все уцелевшие 'Дугласы' французов, недавно тоже были отправлены на завод для модернизации. Вместо них техники распаковывали ящики с новой партией самолетов, прибывшей из Гавра. А в Дании войск союзников уже не осталось. Остатки польских бригад и чешских рот из ДА, по большей части, пересекли границу Швеции, или эвакуировались морем в Голландию. Шведский король под давлением Великобритании, был вынужден отказаться от интернирования, и дал возможность добровольцам перебраться в Норвегию по железной дороге. Предлог был простым - война в Дании закончилась. Немцы, наверняка, знали о пропущенной шведами 'военной контрабанде', но воевать еще и со Швецией сейчас не были готовы. А, вот, в Норвегии война шла своим чередом. Нарвик и Тронхейм уже несколько раз переходили из рук руки, там немцы громко вляпались в настоящую горную войну, и до победы им было далеко. Подруги не знали подробностей, но слышали о 'черном вторнике Люфтваффе', когда всего за день Геринг потерял больше сотни самолетов (из которых часть была 'тримоторами' Юнкерса доставлявшими подкрепления). Жаклин внимательно слушала новости, с облегчением узнавая, что после гибели экипажа Левалье, кроме нее лишь четыре 'амазонки' получили серьезные ранения. Правда, тяжелое ранение в ногу, второго лейтенанта Джессики Малер гарантировало ей завершение летной карьеры, но, слава создателю, погибших больше не было.
