Думать и разговаривать об этом, было нельзя. При первых же вопросах коллеги, Громов лишь мотнул головой и ушел от ответа. Потом была воспитательная беседа с въедливым и жестким сотрудником контрразведывательного отдела ГУ ГБ. Требование было одно - забыть Павла Колуна, словно и не встречались с ним никогда. Подпись под обязательством, и очень неприятные намеки (от которых сквозило расстрельной стенкой). Впрочем, все было логично. Если Колун теперь работал в советской зарубежной разведке, да еще со столь специфическим заданием, значит, не сметь давать даже малый повод врагу, для компрометации старшего лейтенанта! Шиянов понимал это. Понимал и свою ответственность, но забыть друга никак не мог. Но за пару десятков секунд до завершения стартового отсчета, мысли капитана все же, встали на правильный курс, и до самого приземления, уже не покидали оного. Ракета отцепилась от носителя и стартовала на высоте одиннадцати километров. Что чувствовали покорители больших высот, впоследствии было описано в мемуарах, а пока лишь скупые реплики радиообмена связали между собой экипаж и штаб полета. Сброс стартовых ускорителей, а затем и первой ступени прошел штатно (запаздывание на полторы или чуть больше секунды, не в счет). Умеренная тряска была, но в пределах нормы. Дальнейший набор и увеличение вертикальной скорости происходили спокойно, без каких либо отклонений до высоты двадцать шесть километров. А потом... Потом в хвостовой части ракеты раздался громкий хлопок, и аппарат затрясло, как на ухабах. Замигали лампы на приборной панели, и раздался предупреждающий зуммер о пожаре в моторном отсеке. Автоматически сработала система пожаротушения. Перестал работать гироскоп, прекратилась связь с Землей и с носителем. По инерции ракета набрала еще километра полтора, и стала падать.
-- 'Эверест' ответьте! 'Сопка' ответьте! Я 'Зарница один'.
-- хшшшпшш...у вас....шшшшззвшшш...им...шшпшпшшп
-- Не слышу вас. На борту ракеты был взрыв и пожар, полет прекращаю! Перевожу аппарат в пикирование!
-- Георг! Что с нашей ракетой?!
-- У нас больше нет тяги основных дюз, Юл! Будем тянуть вниз к безопасной высоте катапультирования. А, там...
-- Но, мы ведь сгорим?! Сделай же, что-нибудь!
-- Юл, не сейчас! Не мешай мне!
-- О, найн! О майн готт! Майн либбе Муттер!
-- Покинем борт на семнадцати километрах! Отключи кислородную магистраль ракеты. Подключи к воздушным трактам баллоны с кислородом, сними фиксатор креплений, проверь герметизацию, и приготовься к катапультированию! Эй! Ты слышишь меня?!
-- О, найн! Нихт!
-- Так, успокойся, парень! ЮЛИУС!
-- Найн!
-- АХТУНГ!!! БОРТИНЖЕНЕР ОБЕРТ!!!
-- Яволь! Их бин Оберт... Георг? Что со мной? Что с нами?
-- Бортинженер Оберт! ПРИКАЗЫВАЮ! Отсоединить кислородную магистраль ракеты от капсулы. Подключить к воздушным трактам баллоны с кислородом. Снять фиксатор креплений капсулы, и проверить герметизацию. Приготовься к отстрелу капсулы с ракеты. Приказ ясен?!
-- Цу бефель! В смысле, хорошо, Георг! Я все сделаю!
-- Вот и нормально.
-- Прости меня за минуту слабости.
-- Пустяки.
Через несколько секунд, командир услышал почти бодрый доклад второго ракетонавта.
-- Капсула к сбросу готова! Кислород из баллонов подается! Фиксатор снят. Индикатор герметичности горит!
-- Отлично! Держись, Юлиус! По нам хотя бы не стреляют, значит, прорвемся!
-- Командуй, герр гауптман. Я уже в норме.
-- Закрыть шлем скафандра!
-- Есть, закрыть шлем!
Капсула была отстрелена с ракеты на скорости порядка М 1,73. Тут же последовал рывок, с грохотом и резкими бросками. Перегрузки оказались чрезмерными, и сознание временно покинуло ракетонавтов. Свет внутри погас, осталась лишь подсветка приборов. Сама капсула треснула, но многослойная резиновая мембрана внутри корпуса сохранила герметичность. По счастью, на высоте около четырнадцати километров Шиянов очнулся, и смог выпустить стабилизирующий парашют (автомат должен был сделать это на десяти, но капитан решил перестраховаться). Кислорода им должно было хватить. На восьми километрах в себя пришел и младший Оберт, которому Шиянов открыл забрало шлема, и держал у лица маску с кислородом. У самого командира шла носом кровь. На высоте пяти километров Шиянов включил первую тройку тормозных ПРД, отвернул атмосферный вентиль и попытался открыть основной парашют капсулы. Купол не вышел, о чем сразу же загорелся индикатор отказа. Недолго думая, Георгий, дернул рычаг, идущий к тросу механического раскрытия запасного купола. 'Запаска' с сильным рывком раскрылась, гася скорость снижения. Лишь после этого поглядев на манометр, он увидел, что дыхательной смеси оставалось почти впритык. Посадка получилась мягкой, потому что на высоте пары-тройки десятков метров, Георгий запустил вторую пару тормозных ПРД. Почти тысячекилограммовая капсула приземлилась в лесном массиве, зацепившись куполом грузового парашюта за кроны, и частично согнув и сломав их, коснулась днищем земли. Люк не был зажат, и вскоре соскочил с креплений, открыв путь наружу.
-- Ффух! Здравствуй земля! Ну, как, ты жив, рекордсмен?
