Рискованный бреющий полет завершился аккуратной посадкой. Наконец, пробег был остановлен, на пересечении лыжной колеи самолета и трехдневной полузаметенной лыжни какого-то местного охотника. Тут первой задачей Кулешова стало усаживание отвязанного от крыла покойника в кабину истребителя. Причем требовалось при этом не наследить вокруг. Замерший рядом на крыле Улле, настраивал работу сектора газа, так чтобы после рывка кожаного ремня, И-5 чуть прибавил обороты и еще с километр прополз по снежной целине. Ремень должен был соскочить с рукоятки и остаться в руке стоящего за крылом разведчика. Одетые в черные традиционные гакти, вышитые в стиле одежды норвежских саамов, разведчики, вскоре попрощались с крылатым транспортным средством. За спиной у каждого болтались небольшой мешок с пожитками и охотничья 'Берданка' 20-го калибра со старым еще дореволюционным клеймом Ижевского завода. Уже удалившись на несколько километров, слышали позади стрекот пулеметных очередей и гул авиадвигателя, значит, их 'крылатая посылка' все-таки дошла по назначению. В ритм лыжного бега вошли быстро. Улле хоть и был пилотом, но зимний спорт явно не забрасывал. К пригородам столицы Лапландии Рованиеми вышли бодрыми, но изрядно проголодавшимися. Здесь в одном из крайних домов им было необходимо найти связного Магнуса, который устроит их встречу с саамскими старшинами.
Во вражеском тылу Кулешова немного потряхивало от постоянного напряжения. Впрочем, после Монголии и полета на крыле И-5, все эти переживания шли лишь фоном. Ждать им в доме связного пришлось целых два дня. Сидели на чердаке, рассказывая шепотом истории, да поглядывая наружу через мутное стекло окошка. По улицам иногда проходили финны в военных полушубках и шюцкоровских шинелях. В строю никого не видели. Один раз проехал грузовик. Проходили компании парней с девушками. Кто-то удалым юношеским дискантом распевал похабные финские частушки. Улле смотрел на все с интересом. Кулешов поглаживал затвор своего 'Бердана ?2' отлично понимая, что в случае провала, ружья их не спасут, и придется погибать. От скуки шепотом продолжали тренироваться в разговорах по-саамски и по-фински. За ужином выслушивали новости от связника, интересного было мало. Стол хозяина небогатого дома разносолами не блистал, так что привезенные разведчиками норвежские консервы с рыбой и китовым мясом слегка разнообразили питание.
Наконец день встречи с местными старейшинами была назначен. На переговоры их вывезли из города на дне груженных всяким хламом саней. Глаза двух разведчиков были туго завязаны платками. На подъезде оба расслышали странное хоровое пение, удивившее напарника.
--- Мио, чего это они тут развылись? Хоронят, что ли кого?
--- Не, не хоронят. Это же йойк, Улле. У тебя в семье разве не пели такое?
--- Я свою семью плохо помню. Меня в двадцать четвертом сразу в детдом отдали. Только вкус строганной рыбы до сих пор не забыл. А зачем нужен этот йойк?
--- Йойк, это вроде как молитвы духам предков. Ну, в общем, песни у них такие. Тихо Улле! Уже подъезжаем...
Способность видеть к ним вернулась внутри большого жилища оленеводов. Керосиновая лампа освещала пространство внутри, покрытого парусиной и толстым войлоком капитального конического шатра, который здесь в Лапландии называли 'кота'. Здесь, напротив не по форме одетых красных командиров, сидели такие же, как и виденные по ту сторону границы северяне. Только лет этим дядькам было многовато, и взгляд их сверлил пришельцев, что твой коловорот. После приветствий, разведчики заняли свое место ближе ко входу. Обсудив новости о погоде, откушали духовитой мясной похлебки и, наконец, приступили к главному. Причем Кулешов с Улле, довольно, неплохо понимали все сказанное хозяевами встречи. Первым делом в руки представительных стариков перекочевали два фотоснимка захваченных под Петсамо финских стрелков-саамов рядом с пленившими их бойцами Красной Армии. Затем были переданы короткие рунические записки, адресованные родне этих пленных снайперов.
--- Это ведь ваши люди, уважаемые?
--- И что, если наши?
--- Вы ведь помните обычаи? Род всегда отвечает за этих людей, где бы они ни были. А ваши люди убили несколько русских. Русские до этого не воевали с саамами, поэтому они огорчены. За кровь принято платить кровью.
--- Ты хорошо говоришь на языке кильдинов, но ты плохо знаешь обычаи саамов. За этих людей ответит только их родня.
--- Для русских все русские родня. Русские один народ и отвечают за всех своих. Саамы тоже один народ, и значит, родня. И кильдины, и пите, и акала, и луле, и кеми, и уме, и колта, и те, кого я не назвал - все саамы. Поэтому и эти стрелки для русских тоже ваша родня. И русским старейшинам неважно, кто, по-вашему, должен за них ответить. Поэтому отвечать вы будете все. Своими жизнями, своим скарбом и своими стадами.
--- Чего ты хочешь сказать нам?
