Как рассказывал вернувшийся в Суур-Мерийоки из-под Виппури подполковник Ричард Лоренц, русские ведут себя очень хитро и изобретательно. Правда, сам он этих хитростей не видел, но успел собрать свидетельства очевидцев. Сначала, враг наглыми полетами своих бронированных 'Буревестников', поливающими пулеметным огнем и мелкими бомбами финские позиции, целенаправленно выманивает на себя огонь финских зенитчиков. А потом стремительно штурмовым обстрелом и бомбардировкой с пикирования выбивает все средства ПВО. И пока зенитчики еще не оправилось от потерь, в район прилетают четырехмоторные воздушные разведчики, летающие довольно низко. Одновременно с прилетом больших самолетов, начинается наглая наземная разведка боем с участием камуфлированных под снег танкеток с буксируемыми лыжниками. Вынужденная 'проснуться' оборона пытается дать отпор, но почти без паузы, и довольно точно, по обнаружившим себя огневым позициям начинает бить русская артиллерия. Зенитчики пробовали подолгу не отвечать на 'провокации', чтобы потом подловить крупных воздушных разведчиков, и один раз чуть было не преуспели в этом. Но, подбитый ими четырехмоторник, дымя двумя моторами, ушел в сторону Тихвина. А подбившие его зенитные батареи были тут же перемешаны с землей и снегом подоспевшими пикировщиками. После этого скромного успеха, враг совсем озверел. Видимо русское начальство накрутило кому-то хвост, и охота за зенитчиками стала еще злее и активней.
Атакующие подразделения своевременно оттягиваются на отдых, сменяемые соседями. Русские воюют неспешно. На прикрепленных к небольшим мото-снегоходам двойных санных прицепах, они всегда успевают вывезти с передовой своих раненых и убитых. Даже свои подбитые трехбашенные Т-28 они всегда вытаскивают тяжелыми тягачами, почти не оставляя финнам трофеев после своих наскоков. Складывается ощущение, что враг пока просто тренирует свои части, не желая нести больших потерь, и не полагаясь на удачу. О том, что может случиться, когда большинство своих фронтовых частей русское командование сочтет обстрелянными и готовыми для серьезного боя, финские солдаты и офицеры стараются не думать. За спиной у финской армии родные в городах, поселках и хуторах. После памятных расстрелов большевиков в Тампере в 1918, коммунисты точно не пощадят семьи военных, а значит, щадить себя армия также не вправе. Нужно держаться, и ждать подмоги от западных союзников. Финны ждут, но тревога все растет. Где же та обещанная британская и французская помощь? Почему в Лиге Наций до сих пор не принята резолюция по русскому нашествию? Одни вопросы кругом. А русские медленно, но верно готовятся к прорыву. И эта их осторожность, тревожит солдат и офицеров куда больше их же большевистского фанатизма и упорства, показанных в недавних атаках. К концу святочной недели русские наконец определились со своими целями, и первыми же своими шагами доказали, что у хитрецов финнов противник столь же умен и непредсказуем...
***
Отложенное до января начало войны с белофиннами не раз и не два глухо критиковалось командованием РККА. Маршалы Ворошилов и Буденный на совещаниях требовали начать наступление еще в декабре, когда погодные условия в Карелии стали оптимальными. Командующий Ленинградский военным округом Тюленев им вторил. К слову сказать, причины озвученных требований была вескими. Снабжение армии и ремонт техники были на деле полностью налажены, а прошедшие в белорусских и тихвинских лесах учения неплохо подготовили войска группировки к прорыву многочисленных полос обороны противника. Особых холодов в Южной Карелии еще не было, зато слегка промерзшая почва уже неплохо держала боевую технику. Удачный момент был, но вот приказа начать движение не поступило. И причины были в целом понятными красным маршалам и прочему командному составу. Если оставалась реальная возможность представить агрессором противника, то грех было этим не воспользоваться. Как-никак, международный авторитет СССР и закупки зарубежом ценного оборудования и вооружения стоили месяца задержки. Но все же, командованию было немного обидно...
То ли, в силу той самой обиды на задержку, то ли просто от нетерпения, но нарком обороны Ворошилов сделал лучшее, что мог сделать в данной ситуации. Загрузил войска работой, отрядив из вторых эшелонов будущих фронтов пару десятков тысяч бойцов Красной Армии вместе с несколькими сотнями красных командиров на постройку железных дорог в прифронтовой полосе. Две ветки тянулись от Петрозаводска. Причем начали эту работу еще в ноябре, сразу после оглашения обидных выводов комиссии, проверявшей готовность войск округа. Еще несколько 'молодых побегов' советские железные дороги дали на южном берегу Ладоги, и от мурманской ветки в сторону северных участков границы с Финляндией. Причем тянулись, как дороги нормальной колеи, так и несколько узкоколеек. Последние укладывались прямо на грунт с незначительным его выравниванием.
