Как, впоследствии, выяснилось, заказ крупной партии оленьего мяса также был инициирован кем-то со стороны. Ресторанные сети о нем знать не знали. Уже с середины декабря, продаваемые в Бельгии самолеты, не принадлежали ни арендодателям, ни арендовавшей ее 'Добровольческой Армии'. А после срыва контракта с Суоми, несколько посреднических фирм последовательно перепродавали свои права на авиатехнику, так что концов было уже не сыскать.
В европейских газетах к тому моменту уже хорошо примелькались несколько псевдонимов бывшего французского, а ныне свободного европейского репортера Вигаля. Его острые статьи, редко были первыми, зато они с бескомпромиссностью жестко высмеивали лицемерную политику властей европейских стран. И если бы не проживание в Бельгии и Голландии, да не постоянное использование новых репортерских имен, то вероятно, сидеть бы 'борзописцу' во французской или британской тюрьме. Обе эти демократические страны, очень ревниво оценивали появляющиеся на страницах газет мнения о своей внешнеполитической деятельности. И случись появиться хоть малейшим намекам на крамолу, как сразу для отдельных представителей свободной прессы наступали тяжелые времена. И даже самым известным 'глашатаям истины' частенько приходилось умерить свою прыть, дабы согласовывать содержание своих статей с мнением властей. Но Луи последнее время очень везло на 'горячие' новости. Одно время ему присылали почти готовые репортажи из Польши, Греции и даже Америки. Старый Гаврский знакомый, старался не давать ему заскучать, и когда лично, а когда через знакомых, присылал Луи довольно 'вкусные' сюжеты. Но в этот раз Вигаль оказался не первым. Несколько 'желтых бульварных листков' уже успели напечатать свои бредовые статьи о том, как - 'финны, чтобы побороть начавшийся голод, устроили массовую резню малого народа, и продают британцам под видом оленины, мясо саамов, закупая на выручку канадскую пшеницу'. Кто-то из газетчиков даже печатал истеричные заметки о массовых расстрелах саамов, за то, что не успели выполнить заказа правительства. Более взвешенные издания писали, о массовом забое скота, начале волнений среди финских саамов, и кризисе правящего кабинета Финляндии. Как повелось еще с сентября, первую скрипку в этом 'новостном оркестре' играли несколько некрупных французских, бельгийских и голландских газет. Далее новость уже подхватывали 'лидеры прессы'. К середине января уже все европейские газеты надрывались, описывая ужасы 'оленьей бойни', выражая сочувствие гибнущему саамскому народу. Несколько бежавших в Норвегию саамов были с пристрастием допрошены газетчиками и подтвердили начало активных репрессий против саамов в Финляндии. Отлично понимающая скотоводческие проблемы Монголия тут же выступила с трибуны Лиги Наций, требуя самоопределения для малого саамского народа, и для финских карелов, которые также давно страдают под пятой жестоких финских шовинистов. И хотя тот демарш кроме СССР и Тувы никто не поддержал, но международными последствиями такой атаки стали отказы финскому правительству в предоставлении вооружения. На новые заказы у финнов денег уже не было, даже американцы пошли на попятную. После 'саамско-оленьей' газетной шумихи, и федеральное казначейство отказано в новом кредите. Тридцать итальянских истребителей 'Фиат G-50' и сорок американских 'Брюстер В-239' становились последними крупными поставками авиатехники в воюющую Финляндию. Зато, из-за того скандального заказа, пролетали фанерой поставки более-менее современных голландских истребителей 'Кулховен КН-58' и французских 'Моран-Солнье МS-406'. Оба контрагента хотели за свою продукцию 'живые деньги', которых у Суоми не было. Вот так 'мясной контракт' стреножил раскатавших губу соседей. Остатки техники по другим контрактам можно было, как говорят русские, 'ждать до морковкина заговенья'. До середины марта получение новых самолетов Финляндией становилось просто не реальным, а за это время многое могло измениться.
***
