Значительную часть прибыли от этой сделки в итоге получили Семья Валлоне, 'гаврская компания', и советская разведка. Впоследствии выяснилось, что оставшаяся в Бельгии авиатехника все-таки прошла модернизацию. Частично это было сделано, за долю малую от суммы неустойки, частично за кредиты, полученные во французских банках и внесенные эфиопами. Вскоре, большая часть аппаратов была отправлена в Джибути для передачи Абиссинским ВВС. Десять бывших ТБ-1 с добавленным еще в Харькове третьим мотором, в переделанной носовой части фюзеляжа, теперь вполне могли выжать под двести тридцать - двести сорок километров в час, и нести около двух тонн бомб (все три мотора были М-100А - мощностью 860 л.с.). Нареченные в эфиопской традиции 'Леопардами-I' русские истребители И-5 с улучшенной аэродинамикой и перебранными британскими моторами 'Bristol Pegasus XII B', доставшимися эфиопам от Сил Поветжных, были способны разогнаться до 340 километров в час. Теперь они сравнялись в боевых качествах с еще недавно стандартными британскими 'Бульдогами'. А названные 'Тиграми-I' штурмовики-бомбовозы Р-6М (Бывшие 'Ведмежко-I') с парой русских 'Испано-Сюиз' на крыльях и обтянутым полотном планером, недавно заработали себе в Польше отличную репутацию. Поэтому, в плане модернизации, им досталось лишь голландское убирающиеся шасси. И теперь машина выдавала те же 340 километров в час, с восьмистами килограммами бомб. Или могла летать с полутонной загрузкой, зато на приличную дальность. Все эти характеристики для Африки могли считаться вполне приемлемыми. Трехмоторные 'Носороги' (Бывшие ТБ-1) в Абиссинских ВВС становились ночными бомбардировщиками. Остальные самолеты после обучения экипажей должны были воевать против Аэронаутики во второй линии. В первой было зарезервировано место для более скоростных 'Дроздов' и 'Тигров-II' (СБ - югославской сборки).
К слову сказать, часть, ставшей скандально известной, авиатехники оставалась на складах в Бельгии. После 'авиационно-мясного инцидента', про этот 'неликвид' на несколько месяцев все дружно забыли. Но когда пришло время поставить в строй и эту матчасть, то 'русско-польско-бельгийские эрзацы' в считанные недели доказали скептикам, что даже устаревшие самолеты при правильном их использовании способны на многое. Однако пока их время еще не пришло...
А, вот, для прожженного преступного альянса Понци и Суво как раз наступали волшебные времена. На полученные суммы им предписывалось развернуть засекреченное производство фальшивых денег (в первую очередь американских долларов и рейхсмарок). Если первые бельгийско-голландские проекты 'Шустрика' Гаврской шайке принесли лишь известность в среде местных деловых, то новая афера с моторами и оружием, принесла нехилые дивиденды. А с такого куша уже можно было развернуться. К тому же, сам 'Шустрик' планировал убедить бельгийских военных в необходимости выкупа зависших в Антверпене военных грузов. А значит, вскоре могли открыться куда более многообещающие перспективы. Кстати, сам Пешке-Моровский уже прислал на адрес мастерской Анри телеграмму о своем прибытии в Бельгию в первых числах февраля. И Суво понял, что его терпение непременно окупится. У него с подельниками все еще было впереди...
***
***
Стрельбы слышно не было. Улицы капитулировавшего перед натиском ударных частей Рованиеми гудели 'многоголосым Вавилоном'. Навстречу ему попалось сразу несколько национальных рот народных армий. Причем понять, кто там, в метели, марширует, карелы или финны, не смог даже вслушиваясь в слова строевых команд. По заснеженной мостовой, на мото-снегоходах метались деловитые посыльные. Газогенераторные грузовики, чахоточно кашляя, и переваливаясь с боку на бок, словно объевшиеся гуси, развозили по частям боекомплект с заново расквартированных в освобожденном городе складов боепитания. Входя в переоборудованное под штаб здание финской начальной школы, Василий упрямо нахмурил брови. Преступником он себя не считал, хотя своего вопиющего нарушения устава РККА отрицать и не собирался. В директорском кабинете над разложенной картой колдовало несколько подполковников, пара комиссаров и один очень молодой комбриг. Причем явно, судя по ромбам, неуклюже теснящимся в петлицах, звание комбрига ему присвоили, буквально, только что. Вон, еще даже нормальные знаки различия пришить к форме не успел. Поздоровался Василий по уставу. Ответили спокойно, руку для рукопожатия протянули, и по отчеству представились. Это слегка удивило, ибо, командование с нарушителями и преступниками обычно не цацкается, а сразу клизму с патефонными иголками вставляет. Захотелось, чтобы в этот раз мимо пронесло, но обнадеживать себя не стал. Упекут, так пусть упекут, он свое дело сделал. И это главное. После знакомства, временное начальство, где-то с минуту молча, со странной улыбкой, рассматривало его (словно он чудо-юдо, какое). Затем новоиспеченный комбриг Лев Михайлович Доватор нарушил молчание.
-- Ты Василий Филиппович так уж сильно тут не напрягайся. Рапорту батальонного комиссара Санкина, хода не дали.
