Маннергейм снова прикрыл глаза. Войну он проигрывал. Британцы так и не назвали даты прибытия их дивизий. Видимо средиземноморские дела их интересовали больше. В европейских газетах его страну изображали племенем людоедов, титульная нация которых убивает саамов, и прочих малые народы, чтобы спастись от голода. Даже на отправленный самолетом призыв к штабу Добровольческой Армии в Греции, пришел холодно-саркастический ответ. Мол, 'пристойно ли бояться врага и просить о помощи, странам Оси, провоцирующим войны, и первыми нападающими на своих соседей'? Даже Франция отвернулась от его страны, и обещанная Белль Франс боевая техника, вне всякого сомнения, уплывала совсем на другой ТВД. Оставались лишь традиционно сочувствующие Суоми шведы с датчанами и норвежцами, которые уже прислали бойцов и технику, но новой помощи ждать было наивно. А оголенную сейчас столицу внезапно атаковали дальнобойные орудия красных линкоров и крейсеров. Это было преддверием конца...
--- Стыдно господа! Русские ледоколы спокойно чистят ото льда фарватер до середины пролива, а ни один мерзавец из разведки, не сообщает об этом! Я вас правильно понял?!
--- Вчера вечером штаб запросил информации у нашего и шведского посольств. Но сейчас с ними связи нет.
--- Ясно. Что с батареями на островах у столицы?
--- Попаданий в капониры и в башни не зафиксировано. Вот только...
--- Что вы там замялись генерал!!?
--- Ответные выстрелы привели к выходу из строя шести береговых орудий. И еще у нескольких...
--- Хватит! Я не могу слушать про этот позор!
Это было словно бы продолжением его кошмаров. Хельсинки на рассвете был обстрелян тяжелой артиллерией кораблей. Кораблей! В студеном январе, когда толщина ледяного панциря такая, что ни один линкор не выйдет в 'Маркизову лужу'. Ни один! А они обстреляли береговые батареи у самой столицы. Командиры дивизионов утверждали, что на горизонте был виден черный дым из труб, по которому своими чемоданами бестолково отвечали расчеты девяти, десяти и двенадцати дюймовок. Куда они стреляли, не ясно до сих пор. Корректировщиков было не поднять. Над городом и заливом правили бал русские двухмоторные дальние истребители. Десятки и сотни тысяч марок вылетели сквозь стволы береговых орудий в ледяную пустоту. И смысла в этом не было. Результаты русского огня оказались ничтожны. Снесенные ударной волной тяжелых русских снарядов какие-то береговые сараи, перевернутый трактор-тягач, разбитые причалы с малыми судами. Ни один снаряд не попал в бронированные капониры. Русским морякам не помогли даже свои большевистские самолеты-корректировщики, висевшие над целью. Видимо огонь велся с предельных дистанций. На совещании Ставки появилась версия, что красные стреляли, то ли из семидюймовок руского крейсера "Киров", то ли из установленных на каком-то ледоколе переделанных восьми дюймовок Бринка. А может и вовсе из установленных на корабль каких-нибудь крепостных десяти дюймовок. Слишком уж слабым был разрыв, несомненно, тяжелых снарядов. Начинка ли с черным порохом или расстрелянные во времена Моонзунда стволы были тому причиной, сейчас было не важно. Ущерб от артиллерийского огня пока был минимален. Правда, по городу русские еще не били. А вот ответный огонь береговой артиллерии обошелся самим финнам слишком дорого. Шесть разрывов снарядов в стволах, и еще несколько заклиненных башен. Маннергейм вышел из оцепенения, и генерал-фельдмаршальские приказы посыпались, словно бомбы с русского пикировщика.
--- Эш, поднимайте, все, что у нас осталось с бомбами, и топите эти утюги в заливе. Мы не можем допустить, чтобы русские своими 'чемоданами' сравняли с землей наш родной Хельсинки! Господа Суоми на пороге гибели. Другие оборонительные рубежи я приказываю держать! Держать сколько возможно, потом отходить на новые линии обороны, прикрывающие столицу. И отправьте к красным двух надежных офицеров для начала переговоров. Если за следующую неделю помощь к нам не придет, то Суоми капитулирует, но лишь для спасения финских детей, которые не заслужили гибели в развалинах. Будем торговаться за их жизнь. А сейчас... Чем больше мы загоним под лед кораблей, сожжем их самолетов, машин и побьем атакующих русских полчищ, тем легче нам будет заключить с ними мир. Русские уважают силу и, судя по тому, что они не бомбят госпиталя, большевистские комиссары не смогли вытравить из них воинской чести. И пока решение о перемирии мной не принято, воины Суоми должны стоять насмерть!
Генерал-фельдмаршал хорошо знал русских. Да, это не та блистательная довоенная русская армия, в которой он служил Империи 'за веру царя и отечество', но люди-то были теми же. Среди русских офицеров попадались, и карьеристы, и откровенные самодуры, но трусов и слабаков никогда много не было. А русский солдат и сам по себе всегда был серьезным аргументом, в споре России с любым агрессивным соседом. И еще, маршал отметил для себя, что пословица не врала, если русские, действительно, ездят быстро, то совсем не важно, сколько там времени они перед тем запрягают...
***
***
