В этот момент трофейный 'Мессершмитт Bf-110' пилотируемый Адамом открывает огонь из установленной в носу самолета американской 37 мм авиапушки М4 (которая лишь три дня назад прилетела в Брюгге на личном 'Боинге' Хьюза). С предельной дистанции он дает несколько коротких трех патронных очередей инертными снарядами. Снаряды пробивают обшивку крыла ведущей машины, но вместо полноценного взрыва, запросто оторвавшего бы кусок крыла, лишь выбрасывают через отверстия в своих корпусах дымовые фонтаны. А висящий километром выше 'Боинг' Говарда снова запускает давящую на мозг пилотов-нарушителей фонограмму.
--- ПРИКАЗЫВАЮ НЕМЕДЛЕННО ИДТИ НА ПОСАДКУ! ПРИ ПОПЫТКЕ ПРОДОЛЖИТЬ ПОЛЕТ ПО КУРСУ, ВЫ БУДЕТЕ СБИТЫ. СЛЕДУЮЩИЕ СНАРЯДЫ Я ПОЛОЖУ В МОТОРЫ САМОЛЕТОВ. ВСЕ НАПРАСНЫЕ ЖЕРТВЫ БУДУТ НА СОВЕСТИ ТОГО, КТО ЗАПРЕТИЛ ВАМ ПОСАДКУ.
--- ВНИМАНИЕ БРИТАНСКИЕ ПИЛОТЫ! ПОСЛЕ ПОСАДКИ НА НАШЕМ АЭРОДРОМЕ ВАС ЖДУТ ПРИЛИЧНЫЙ УЖИН, ДОСТОЙНЫЙ ОТДЫХ ПОСЛЕ ТРУДНОГО БОЕВОГО ВЫЛЕТА И НАШЕ РАДУШИЕ. ДИПЛОМАТЫ РЕШАТ ЭТО НЕДОРАЗУМЕНИЕ, И ВАШИ САМОЛЕТЫ ВСКОРЕ ВЕРНУТСЯ В БРИТАНИЮ.
Одному упрямому 'Веллингтону', поливающему идущие от него в километре перехватчики из всех оборонительных пулеметов, Моровски все же дырявит левый двигатель из своей дальнобойной пушки. Забияка 'британец' с дымящим мотором идет на вынужденную посадку. После такого афронта, все семь оставшихся в небе 'британцев', нехотя, встают в круг для захода на посадку. Говард во все глаза глядит на эту бескровную победу. Только что его приятеля пытались достать отнюдь не бутафорскими трассами из настоящих 'браунингов'. А тот, как ни в чем не бывало, спокойно отдает команды на английском восьмерке своих подопечных пилотов на 'Брюстерах В-339' (шести американцам и паре бельгийцев). После такой демонстрации, ни у кого не остается сомнений в заслуженности его польских наград. И бельгийцам и стажерам Шеннолта преподан отличный урок. В этот раз урок обходится без жертв. Неделей ранее, бельгийцы от оборонительного огня британских коллег потеряли один самолет и еще двое получили повреждения. В тот раз Моровски аккуратно повредил и посадил на вынужденную посадку двухмоторный 'мессершмитт', погнавшийся за британцами. Теперь, против того трофея, постоянно тренируются в учебных боях. А Моровски сумел убедить получившего чин подполковника Шеннолта, о необходимости испытаний в Бельгии новых крупнокалиберных авиапушек М4, принимаемых на вооружение Авиакорпусом. И вот, первое фронтовое испытание орудия проходит успешно. В активе пилота-испытателя минимум один сбитый 37 мм снарядами самолет (то, что 'Веллингтон' приземлился и остался ремонтопригодным, скорее удачное стечение обстоятельств).
Доклад в штабе Моровски провел, довольно, буднично. Как старший воздушного патруля молодой капитан доложил полковнику о приземленных воздушных нарушителях. У бельгийцев были совсем свежие счеты к островным соседям, не так давно несколько пилотов королевства получили ранения от стрелков бомбардировочного командования воздушного флота соединенного королевства. Даже один бельгийский 'Харрикейн' был потерян, а пилоту пришлось прыгать с парашютом. Так что дипломатической службе короля Бельгии, было о чем побеседовать с их островными коллегами. В качестве официально оформленного воздушного советника 'Belgische strijdkrachten', письменный рапорт Моровски представил уже через час. Сам капитан мог спокойно праздновать свою шестнадцатую личную воздушную победу. Четырнадцатым у него был сбитый под Мюнхеном Рюдель. Пятнадцатым, стал тот самый BF-110, который он заманил глубже в бельгийское небо. В схватке он заставил соперника сжечь горючее, затем пробил ему крупнокалиберными пулями бензобак, и принудил к посадке. Это если не считать посаженные им сегодня на аэродром бомбардировщики. С ними счет бы спокойно перевалил за два десятка. Вечером в офицерском клубе состоялась неформальная встреча недавних воздушных противников. Говард пришел туда за компанию. Адам Моровски был приветлив со всеми. Британцы поглядывали на своих победителей с хорошо скрываемым раздражением. Их воспитание 'джентльменов с твердой верхней губой', предусматривало общение с позиции вечного превосходства британской армии и культуры над всеми нациями. Но эта установка рассыпалась в прах, перед светски дружелюбной иронией со стороны наглого американского мальчишки капитана. В тот вечер Моровски даже пришлось вышвырнуть из заведения одного слишком многое позволившего себе в беседе забияку-бомбардира. Но, сами же, британские офицеры посчитали капитана в своем праве, поскольку находились в гостях, и хозяева вели себя с ними предельно корректно. В целом, вечер удался. До распевания песен не дошло, но Эдмунд продемонстрировал виртуозную игру на фортепьяно, а Моровски иногда сыпал стихами Роберта Бэрнса. Да и остальные американцы, включая и Говарда, сумели растопить лед британского высокомерия.
В плане выпивки, Моровски не стал пытаться перепить 'лайми' и, сославшись на подготовку к новому боевому вылету, ушел отсыпаться. А с Говардом зацепился языком сквадрон-лидер Мориссон.
