Матвей нажал кнопку сброса, и семипудовая бомба через секунду глухо рванула за хвостом, подбросив своей ударной волной, идущую сзади машину. Наплевав на соседние истребители, он, прибавил газа, и оказался у самого хвоста датчанина. Короткая очередь, и перевернувшийся через крыло аппарат лидирующего группу лейтенанта врезался в лед, и взорвался на своей же бомбе. Теперь счет пошел на секунды. Матвей, экономя боекомплект, коротко и точно бил по кабине, и тут же пристраивался к следующему. Те, кто шел сзади, еще не поняли в чем дело, зато летящие рядом его бывшие сослуживцы в ужасе бросились врассыпную от 'сумасшедшего убийцы'. Но делали они это слишком медленно, потому что свои бомбы сбросить не догадались. Шестеро 'абверовских птенцов' все-таки проскочили вперед, и уже влезли под огонь зениток, пока Поланский продолжал отстрел, тех, кто еще не вышел на боевой курс. Двое столкнулись и упали. Еще один получив зенитный снаряд, рухнул вниз. Четыре сбитых Матвеем 'пятака' уже лежали на льду, а две небольшие группы истребителей-бомбардировщиков все еще пытались выйти в атаку на пушки. Но в этот момент, откуда-то сбоку с земли ударили огненные факелы. Матвей видел, как в утреннем небе оперенные огнем небольшие монопланы взлетали, поднимаясь чуть выше строя атакующих финских машин. Вот их носы поочередно окутались дымом, и среди финских самолетов появились частые разрывы, словно от огня зениток. А сами ракетные машины сразу, заложили плавный вираж, и пошли на посадку. Огненный факел из их хвостов уже не бил. А шесть сбитых ими бипланов тут же свалились на крыло. Остальные два, побросав, куда попало, свои бомбы, попытались развернуться в сторону берега. С этими Матвей уже мог разобраться. Все-таки своих сослуживцев он знал хорошо. Настоящих воздушных бойцов среди них не было. На обе оставшиеся цели патроны Поланский уже не экономил. И лишь, завалив последнего, увидел со стороны Таллина спешащие сюда советские истребители. Теперь Поланскому нужно было срочно уходить. Теоретически, его 'британская миссия' еще вполне могла состояться. Если на льду наши захватят всех выживших пилотов, а других свидетелей-финнов поблизости не окажется. И если, видевшие его бой красноармейцы и командиры, не станут трепать языками о том, как финский пилот сбивал своих. Увы, всяких разных 'если', набиралось слишком много. Из-за этого не слишком логичного (если не сказать безумного) поступка вся его дальнейшая разведывательная работа, оказывалась под угрозой и могла теперь прерваться в любой момент. Но Матвей почему-то иррационально верил, что информация к финнам не дойдет так быстро, и потому, сбегать или 'пропадать без вести' пока не собирался. Он уже почти долетел до посадочной площадки, когда зашедшая ему в хвост советская 'Чайка' И-153 открыла огонь из четырех синхронных пулеметов. Играть с таким противником было бесполезно. Матвей ушел на вираж и, выпустив последнюю очередь 'в белый свет', перевернул самолет через крыло, и просто выпрыгнул с парашютом. Ветер закрутил Матвея, и понес на деревья. Как влетел в хвойный лес, и сгорел его 'пятак' он не видел. А то, что этот бой с советским летчиком прикрыл разведчика от любых подозрений, он узнал уже позже в столичном госпитале.
На следующий день Поланского навестил подполковник Робертс одетый в белый халат поверх мундира. На его вопрос - 'Сколько русских кораблей вы видели, и откуда они стреляют, лейтенант?', Матвей ответил посетителю чистую правду - 'Группа была атакована еще до похода к цели, господин подполковник. Где находятся корабли, и каков состав ордера мне не известно. Мы приняли бой, и авиагруппа погибла полностью!'.
Попытка повторного налета также не увенчалась успехом. Теперь русские поднимали прямо со льда свои истребители-перехватчики, и без затей сбивали над заливом финские самолеты. Даже разведчики не сумели проникнуть в этот район. А еще через день при попытке это сделать, был сбит самолет Швеции. Отъезд в Англию еще не был назначен, зато легкие ушибы и ссадины Матвея ничуть не мешали ему выполнить задание. Врачи отпустили его из госпиталя уже через день. Перед уходом из госпиталя, Матвей успел повидаться с Терновским, тот тоже готовился к выписке. Из всей авиагруппы их осталось всего человек восемь, из которых еще трое лечились от ран, двое перешли в другие авиагруппы, один вернулся в Германию после ранения. Рассказывать капитану и соотечественнику о своих недавних подвигах Матвей не стал. О том, что за каких-то двадцать минут он лично сжег шесть вражеских самолетов, Поланский не думал. Куда важнее было знать, что его безумное с точки зрения разведчика решение оказалось правильным. И еще сегодня он узнал, что Выборг капитулировал после сильных артиллерийских обстрелов и последовавших за ними мощных штурмовых ударов......
***
