Хьюз слегка накренил свой 'Боинг', и увидел подходящую к бельгийской границе группу бомбардировщиков. Моровски на своем двухмоторном 'мессере' и его восьмерка 'Брюстеров' висели ниже на полтысячи футов. В крови миллионера гуляло возбуждение. Даже когда он снимал сцены воздушных боев для 'Ангелов Ада' таких переживаний не было. Какие-то давно, еще в детстве, забытые чувства рождала эта очередная авантюра Моровского. Сам Говард рос в богатой семье, и всегда мог себе позволить почти все, просто в силу авторитета семьи и большого состояния. Лишь несколько не особо обременительных табу были и в его жизни, за что стоило благодарить отца. И как все запретное, эти табу слегка дразнили Говарда своей недоступностью. До 19 лет те табу им соблюдались, но сразу после смерти родителей, Говард стал пробовать этот мир на прочность. Беспрецедентная личная свобода и безопасность, унаследованная вместе с высокими связями и огромными деньгами семьи, позволяли Хьюзу ступать по самому краю общественной и семейной морали. Даже случайный наезд на пешехода со смертельным исходом, не грозил молодому миллионеру ничем кроме некоторых финансовых издержек. Однако хоть Говард регулярно бросал вызовы этому Миру, он все же не забывал и заветы предков. Он не женился на падших и скомпрометированных женщинах, но легко компенсировал свое здравомыслие обширным списком романов с моделями и актрисами. Он не имел дел с уголовниками, и не конфликтовал с церковью, просто потому, что не замечал, ни тех, ни других. Риск и небо были его религией. Но дойти до самого края, молодой миллионер не спешил. В середине тридцатых в разных концах Мира вспыхнули войны, в которых умелые и не очень пилоты совместили два главных кумира Говарда в гремучую смесь смертельной воздушной игры. Все то, что Говард воспел в своей кинолетописи 'Ангелы Ада' в этот раз, проигрывалось новыми 'актерами' вживую. Призом в той смертельной игре становилась шумная слава для немногих победителей (вроде испанца Морато). А наказанием за проигрыш должны были стать лишь яркая гибель и забвение. Впрочем, иные погибшие асы удостаивались и посмертных строк в анналах Истории. И Говард рационально оценив эти перспективы, в первый раз не решился пробовать Мир на прочность, покорившись воле покойных родителей. С тех пор, войну Говард обходил десятой дорогой, просто потому, что не мог себе позволить, глупо погибнуть, обезглавив тем самым дело всей своей жизни.
