– Вас поселят в турецкой семье, где вас будут вдоволь кормить и займутся вашим образованием. Вам придется усердно трудиться, но вас будут муштровать, как солдат. Вам будет запрещено жениться и выбирать иной путь, кроме воинского. Когда вы подрастете и окрепнете, вы окажетесь в армии и станете служить султану Мехмету Второму, как и я. Его войска расположились от Валахии до Армении, а вы, несомненно, пойдете на христианские страны: к воротам Вены и дальше, на Париж, Рим, Мадрид, Лондон. С каждым годом мы продвигаемся все дальше. Христиане постоянно терпят поражения и отступают перед нами. Думаю, вы станете сражаться под моим командованием и собственными глазами увидите триумф султана Мехмета. Кстати, христиане и сами говорят, что для них наступает конец света. Они предсказывают, что земная жизнь заканчивается – это мы ее закончим!
– Мы никогда не будем побеждены! – перебил его Лука. – Ты обманываешь детей! Нас нельзя сломить, а вам не въехать в Вену, ибо мы – под дланью Божьей!
– Иншалла, мы все под дланью Божьей, – парировал мусульманин. – Но ведь и ты должен понять, что наши с тобой верования не влияют на то, кто одерживает вверх. Ты же сам видишь, что победа за нами.
– Мы никогда не откажемся от своей веры!
– А мы и не просим. Верьте во что хотите. Можете даже молиться в ваших храмах. Но именно мы будем править миром.
– Возвращайтесь домой! – воскликнул Лука, протягивая парнишкам обе руки, словно приглашая спрыгнуть на берег.
Старший из братьев покачал головой.
– Спасибо тебе, – вежливо произнес паренек, – но Раду спас нас от потопа и сделает из нас храбрых воинов. Мы будем с ним.
– Разве вам не хочется увидеть дом? Мать и отца?
– Совершенно не хочется, – заявил мальчик. – Они обращались с нами хуже, чем с собаками. Мы найдем себе другое жилище.
Лука отступил и повернулся к брату Пьетро.
– Кончено, – уныло пробормотал он. – Я дважды подвел этих детей. Сначала я не догадался, что на Пикколо обрушится волна, а теперь не могу помешать им продать души дьяволу.
Раду ухмыльнулся:
– Ободрись, расследователь. Галерные рабы не пожелают оставаться со мной. Они все твои, бедняги. Но сперва мне нужно их расковать. Мне придется спуститься к ним вместе с матросами.
Командующий фортом покосился на Луку. Юноша молча смотрел на детей.
– Хорошо, – сказал Гаскон, крепче сжимая свою кулеврину. – Только без фокусов.
Раду-бей кивнул барабанщику, и тот, обнажив внушительный клинок, настороженно встал у капитана галеры за спиной. Он рявкнул какой-то приказ на арабском. Лука посмотрел на Ишрак, и девушка, кивнув, прошептала:
– Он сказал: «Кто тут итальянец?».
Несколько мужчин подняли головы и выкрикнули на своем родном языке:
– Эккоми! Я!
Один из гребцов отозвался чуть позже остальных.
– Дове сеи нато, претенденте? – гаркнул Раду-бей.
Он осведомился о том, где родился последний из назвавшихся.
Мужчина с трудом понял это простое предложение.
– Наполи, – пролепетал он, называя прибрежный город Неаполь, но произнеся ответ с подозрительной заминкой и испанским акцентом.
– Не думаю, – скептически произнес Раду-бей.
Мужчина понурился, не скрывая отчаяния.
– Нужно спасти их! – не выдержал Лука, наблюдавший за обреченным. – Всех рабов! Надо напасть на галеру и даровать им свободу!
– Нельзя, – возразил капитан Гаскон. – Их слишком много.
Он указал на корабль: между рабами сидели свободные – янычары Оттоманской империи, готовые вступить в бой по приказу Раду-бея. По центру галеры встали их товарищи, вооруженные кто большими, а кто – абордажными саблями. За поясами у них виднелись пищали.
– На носу есть пушка, – добавил Гаскон. – Сейчас ее откатили и спрятали, но она наверняка заряжена и может выстрелить в любую минуту. Они остались без мачты, но легко могут вывести корабль в море и начать сражение. Я буду рад, если Раду-бей сдержит свое обещание и мы без проблем получим итальянцев.
– Мой отец может оказаться рабом в таком же аду! – с мукой проговорил Лука.
– Давай сделаем то, что возможно сегодня, – тихо посоветовал Фрейзе. – Постараемся освободить часть людей, а позже подумаем об остальных.
Раду-бей неспешно двигался между рядами гребцов, поворачивая ключи то в одном замке, то в другом. Мужчины поднимались на ноги, страшась вооруженных янычаров, которые не сводили с них глаз. После этого освобожденные, послушно положив руки на головы, шли мимо своих сотоварищей. Никто из итальянцев не смотрел ни вправо, ни влево. Пока семеро мужчин с верхней палубы неуверенно спускались по узкому трапу на берег, на нижней показалось еще трое гребцов.
Когда их ноги коснулись камней пристани, некоторые упали на колени, благодаря Господа. Одного мужчину от долгого сидения на скамье не держали ноги. Рухнув на землю, он уже не смог встать.
– Уведите их отсюда, – приказал капитан Гаскон горожанам, которые принесли парус. – Проводите их до сарая, куда обычно сажают прокаженных. Пусть им дадут вымыться и поесть – и держат там.
