Тем временем короткая летняя ночь превратилась в рассвет. На дороге началось движение, и полукровки решили ехать дальше.
– Сегодня ночуем в городе, – сообщил Инглав. – А вот завтра они повторят…
Единственно достойное упоминания, что осталось от нападавших, – семь отличных армейских карабинов. Инглав словно обрел вожделенную игрушку, носился с ними, осматривал каждый, протирал, порывался смазать. Тарташ решительно отобрал оружие у товарища.
– А вот это мы точно закопаем. Причем в другом месте.
– Как?! – горестно вскрикнул тас’шер, которому дырки в шкуре начали надоедать.
– Молча. С полным пониманием, что это – улика. Причем улика не только для наших преследователей, но и для рядовых дорожных блюстителей и просто солдат.
Инглав вздохнул и опустил плечи.
Да, карабины были хороши. Но Несса, хоть и протестуя против необходимости, поддержала менталиста. Впереди был еще не один осмотр, и давать повод для ареста не стоило. Так что карабины закопали в пяти сотнях шагов от стоянки, после чего Тарташ старательно расправил траву, скрывая их следы.
Тем временем стало совсем светло, светило поднялось над кронами лесополосы, и полукровки отправились в путь.
Как описать путешествие по густонаселенной стране на медленной повозке? Изо дня в день похожие пейзажи, одинаковые дороги, замощенные диким камнем («И где люди набрали столько одинаковых камней?»), однообразные имперские постоялые дворы, словно близнецы-братья, ежевечерне принимающие фургон в свое чрево, одинаковая, хоть и сносная еда. Для описания следующих пяти дней хватило бы одного слова: скука.
Скучали ли ее спутники, Несса не знала. Все эти дни она не находила себе места, истово желая хоть какого-то разнообразия. Но день сменялся днем, повозка скрипела на камнях, покачиваясь, и ничего не происходило.
Поэтому, когда на горизонте появился лес, девушка поначалу никак не отреагировала – дороги в империи были обсажены ветрозащитными посадками, и поначалу лес воспринялся как очередная такая полоса, облекающая перекресток. Но чем ближе фургон подъезжал к лесу, тем очевиднее становилось, что к этому скоплению деревьев люди непричастны.
Тарташ, чья очередь править должна была наступить через три колокола, высунулся из-под тента и прислушался.
– Скучно, говоришь? – скрипуче обратился он к квартеронке, изображавшей мальчишку на козлах повозки. Несса искренне ненавидела дурацкую соломенную шляпу, бесформенную холщовую рубаху и такие же порты, которые ей приходилось на себя напяливать. Но спутники не без злорадства объявили: или маскировка, или сиди в фургоне. И ради возможности вырваться из-под душного пыльного полога Нессе приходилось терпеть это убожество.
– А то сам не знаешь… – вяло огрызнулась девушка.
– Смотри, как бы вскоре не оказалось слишком весело, – покачал головой тер’коэр, скрываясь в фургоне.
– Вот в этом все они… – не слишком тихо буркнула Несса, в явной надежде, что спутники услышат. Даже идея поругаться казалась сейчас просто замечательной.
Но фургон хранил гробовое молчание.
Два колокола спустя фургон въехал под кроны первого встреченного дикого леса. Сухой и пыльный воздух сменился влажной прохладой, старые деревья с толстенными стволами презрительно отмахивались ветвями от жары средней полосы. Где-то недалеко журчал ручей. Но мощенная камнем дорога все так же убегала вдаль. Повеселевшая квартеронка вертелась на козлах, разглядывая почти родные деревья.
Из недр фургона высунулся сумрачный Инглав, оглядел окружающее великолепие и хмыкнул:
– Так, егоза. Давай-ка внутрь. Тарташ что-то чувствует, но не может точно сказать что.
– Он вечно что-то чувствует, а мне в духоте и пыли париться… – пробурчала девушка, перебираясь с козел в темную духоту фургона.
Тер’коэр все так же обнимался с котелком. Это уже вошло у него в привычку. Тонкие пальцы ощупывали края дырки, глаза были закрыты. На появление Нессы он никак не среагировал, продолжая исследовать пробитый металл. Девушка испытала сильнейшее искушение ткнуть менталиста хвостом.
– Ты же знаешь, что это бесполезно, – хмыкнул тот, не открывая глаз. – Не мешай мне. От тебя идет такой хаотический поток мыслей и желаний, что это сбивает весь настрой.
– Тебе помешаешь, – досадливо поджала губы квартеронка, остро чувствуя себя маленькой и неполноценной.
– Думай о приятном: скоро драка, – усмехнулся тер’коэр, открывая глаза. – И… вот что, слезь-ка с фургона и иди лесом.
– Уж послал, так послал… – фыркнула Несса, тем не менее выбираясь наружу через задний борт.
Тарташ промолчал в ответ.
