Сильные руки подхватили меня и прижали к тёплой груди.
— Папочка тут, solnyshko.
Я прижалась к нему, ища тепла и безопасности, но впервые в его объятиях не было утешения.
— Ты ранена? — ласково спросил он.
Я покачала головой, и он направился к причалу, где нас ждали бабуля и дедуля. Я судорожно оглядывалась в поисках Димитрия, но его и мамы не было.
— Мамочка забрала Димитрия в дом, — сказала бабуля. — Эльдеорин хорошо о нём позаботится.
Папа отнёс меня в дом, наверх в их комнату. Пока бабуля купала меня и переодевала в пижаму, я ощущала себя как во сне. Она положила меня на середину маминой с папиной кровати и натянула на меня одеяло. Всё это время я хотела спросить в порядке ли Димитрий, но я была слишком напугана, чтобы говорить.
Мама и папа пришли с Эльдеорином, и говорили приглушёнными голосами, пока Эльдеорин касался моего лица, а из его пальцев исходил синий свет. Он задал мне вопрос, и я не помню, ответила ли ему. Всё, о чём я могла думать, это Димитрий, воспоминая его безжизненное лицо, когда он лежал на причале.
— Где Дима? Он умрёт? — прошептала я, и все взрослые замолчали.
Мама села на кровать и притянула меня к себе.
— Дима в своей кровати, и он будет в порядке.
Её голос был спокойным и обнадёживающим, но я чувствовала, как она дрожит. Мама никогда не боялась, и осознание того, что она боится сейчас, привело меня в ужас. Я подняла голову, чтобы посмотреть на папу, и увидела его обеспокоенное лицо, прежде чем он улыбнулся, скрывая это.
Я оттолкнула мамины руки.
— Я хочу его увидеть.
— Он уснул, — сказал папа.
— Мне всё равно, — я сползла с большой кровати. — Я хочу его увидеть.
Мама и папа посмотрели на Эльдеорина, а затем папа поднял меня. Он отнёс меня вниз, в комнату, которую мы делили с Димитрием. Дедуля сидел в кресле у кровати Димитрия и выглядел таким же обеспокоенным, как и папа.
Я смотрела мимо дедули на Димитрия, который был одет в пижаму, одеяло было натянуто до груди. Казалось, он спит, но его окружало голубое сияние. Я указала на него.
— Что это?
Подошла мама и встала рядом с кроватью Димитрия.
— Это магия Эльдеорина. Дима болен, и Эльдеорин поместил его в специальный сон, чтобы он поправился.
Папа опустил меня, и я подбежала к Димитрию, который был так неподвижен, что выглядел как одна из моих кукол. Я протянула руку и коснулась его холодной ладони. Голубое сияние окутало и мою руку.
— Его нет, — закричала я.
Я всегда могла почувствовать его Мори, когда мы касались друг друга, но его больше не было.
— Кого нет? — спросила мама.
