Черный ворон поднес Фалко и Робина к той самой пробоине в стене, в которую несколькими часами раньше, сошли с крыла дракона восставшие. Он поставил их на изуродованный пол, и, проговорив, что вернется, когда будет им грозить беда, собрался уж лететь, как Робин остановил его, взмолившись:
— Мы же не знаем, как выбраться отсюда. У меня сейчас такой жар в сердце, что вот брошусь, куда глаза глядят, заблужусь… Выведи уж до конца; ведь, ты знаешь дорогу?
— Дорогу увидит каждый: они оставили такие следы, что нельзя ошибиться. До встречи, не забывайте о том обещании, которое мне дали.
Фалко нахмурился:
— Я не давал никаких клятв в плату за свое спасение, и повторяю ежели такая моя речь неугодна, так прямо сейчас можешь нести меня назад, сбросить в пропасть; но служить тебе я не стану.
— Какая глупая речь! — каркнул ворон, и, взглянувши на них своим непроницаемым оком, взмахнул крылами, и вылетел обратно, в проем — затем, устремился куда-то, с такой скоростью, что в одно мгновенье стал лишь едва различимой точкой.
— Почему вы так, батюшка. — спрашивал Эллир, когда они направились через залу, в поисках противоположного выхода.
— Я же объянял уже — мне нет к нему никакой веры. Это темное создание, и оно не оно не стало бы нас спасать без корыстных целей. Что это может быть за легкая просьба?..
Робин ничего не ответил, он задумался, а затем, когда вошли они в коридор, заполненный орочьими телами — лик его просиял, и рука потянулась к карману, в котором лежал заветный платок — он поднес роспись к губам, поцеловал, затем молвил:
— Видели бы вы, как она нежно целовала Рэниса! Неужели… Нет, нет — не верю! Все образумиться, она поймет, кто по настоящему ее любит! Быстрее бы встреча! Ах, как же жажду вновь увидеть ее лик!
Вскоре, вышли они в залу с подъемниками, и поняли, что подняться они могли только по лестнице, пошли по ней, а дальше, оказавшись в лабиринте из железных туннелей и углов, уже безощибочно угадывали дорогу, по кровавому следу, остававшемуся и от раненных, и от разодранных об острые углы ступней. Так дошли они до залы, из которой поднимались вверх цепи, а, так же валялся разодранный, залитый кровью ковш.
Тогда Робин принялся карабкаться вверх по цепи, и достигнув верхней зал, встал на ограждение, и несколько раз сильно дернул цепь, давая тем сам самым понять Фалко, чтобы садился он в ковш. Затем он отдернув цепь немного на себя, и, спрыгнув на пол, упершись двумя ногами в огражденье, из всех принялся тянуть ее на себя — сил у Робина была не меньше чем у братьев, тут еще воодушевленье помогло: в общем чрез несколько минут, хоббит уже выбрался, встал возле него, и проговорил: «Вот здесь то они встретились с кем то» — действительно, весь пол был залит кровью, а, так же, желытыми, полупрозрачными комьями слизи, которые выделялись из слизняка. Стояла сильная вонь.
Они направились к разодранной двери, и тогда послышались крики из-за другой двери. Не успели они пройти, как дверь та распахнулась, и стали выбегать восставшие — их было не более сотни, и все измученные, окровавленные. Они только увидели Робина, и признавши в нем своего предводителя, завопили:
— Что с вами?! Тоже досталось?.. Вы убили слизня, но он вам глаз выбил?.. Слава вам, слава!
Робин от растерянности не знал, что и сказать, а эти продолжали вопить:
— Там орки! Мы в засаду попали! Слышите, слышите: их там полчища, орды несметные! За нами они гонятся! Спасите!
Робин ничего не ответил, но пошел по той дороге, по которой и намеривался идти с самого начала — вскоре пришлось им бежать, ибо сзади нарастал орочий топот. Потом был железный тракт, и мерзко было по нему бежать, так как, вместе с кровью, лежала на полу и слизь. Они бежали и бежали, и, казалось, конца края всему этому ржавому железу не будет. Совсем истомились от смрада, некоторые из бежавших, шатались из стороны в сторону, спотыкались и падали, молили, чтобы кто-нибудь подхватил их на руки, и тут же вскакивали, и отчаянными рывками догоняли остальных.
Прошло еще несколько минут такого отчаянного бега, и тогда ясно стало, что орки, все-таки, догоняют их — ведь, им-то привычны были эти железные коридоры, и они не цеплялись лапами за железные выступы. Они выбежали в залу пред входом почти одновременно — орки уже замахнулись ятаганами, но, увидевши, что творится в этой зале бросились назад.
Некогда могучие ворота были раздроблены в дребезги, а слизень, выросшие метров до тридцати, и ужасающе жирный, бился у дальней стены, пытался сокрушить ее — пробраться туда, где, как он чувствовал, было множество всякой поживы. Его жирные бока, вздуваясь какими-то болезненными рывками, казались совсем близкими, из хвоста била желтая слизь.
Некоторые из беглецов вскрикнули от отвращения, и несколько из них были тут же пронзены шипами, и поглощены в его плоть. Остальные, вслед за Робином и Фалко бросились к разбитым вратам.
