– Послушай, у меня есть к тебе одно дело…
Она невольно замерла, глядя на парня. Поскольку он убил евнуха Чэня и приютил ее в собственном доме, а еще был доверенным лицом Янмина… Бывшая наложница решила: они на одной стороне. Видя нерешительность собеседницы, Пэнцзю сказал:
– Говори уже, не тяни.
Но Шао Цзюнь не смогла. Поблагодарив парня еще раз, она вышла на улицу.
Луна и звезды ярко светили, в озере квакали лягушки. Вокруг царила атмосфера умиротворения, в воздухе разливалось спокойствие. Девушка подняла голову к небу.
Бывшая наложница не думала, что выживет после погони за евнухом Чэнем. Но со стариком покончено, а она жива. В доме Пэнцзю некоторые слуги могут узнать ее, однако он доверял им, посему можно не переживать. Сам молодой господин пообещал разобраться с любыми неприятностями, если те возникнут. При дворе юный Сюй не сможет тягаться с влиянием евнуха Чжана, вот только в Нанкине ситуация складывалась обратная.
Слова Янмина про «Яшмовую лавку» всплыли у Шао Цзюнь в голове: «Иди туда только в самом крайнем случае». Выходит, ее наставник не до конца доверяет гогуну вэй. Вероятно, из-за юного возраста и легкомысленности в силу образа жизни. Либо Пэнцзю не мог помочь им расправиться с Тиграми – только предоставить убежище последним выжившим членам Братства. Поэтому она не стала просить парня о помощи.
В итоге бывшая наложница решила подождать, пока рана заживет, а после отправиться к наставнику, обсудить следующий шаг.
Она вернулась в дом Пэнцзю. Поднявшись в кабинет, где недавно очнулась, девушка увидела расхаживающую по комнате Яньфэй. При виде нее малышка протяжно вздохнула:
– Вы же с хозяином не дрались?
– Почему ты еще не спишь? – проигнорировав вопрос, спросила Шао Цзюнь.
– Господин говорил, что полноценно сразится с вами только после вашего выздоровления! Я боялась, как бы он не навредил вам. Плечо ведь еще не зажило!
Девочка говорила с такой заботой, которая даже тронула бывшую наложницу. Она со смехом ответила:
– Все в порядке. Яньфэй, иди спать, я тоже отдохну.
Все эти дни за Шао Цзюнь присматривала и ухаживала Яньфэй; поток разнообразных лекарств не прекращался. Рана на плече болела все меньше. С того вечера на «Золотой птице» Пэнцзю каждый день приходил проведать свою гостью, всякий раз принося какие-нибудь вкусности. Некоторые из угощений девушка видела впервые в жизни. Возможно, их привезли из других стран. Однако на все расспросы парень отвечал лишь: «Не думай об этом».
Бывшая наложница никак не могла понять, что за человек ее новый знакомый. Он перерезал глотку евнуху Чэню, устранив серьезную угрозу для Шао Цзюнь, тем самым дав ей возможность спокойно вздохнуть, однако не хотел помогать с устранением Восьми тигров, чем приводил девушку в недоумение. Каждый день они беседовали, вот только парень говорил лишь на праздные темы. Его интересовало путешествие ассасинов в Европу, он нередко расспрашивал о жизни на Западе. Слушая эти рассказы, юноша постоянно вздыхал о том, как хотел бы увидеть все это своими глазами. Титул гогуна вэй не позволял ему свободно перемещаться не только по миру – по самой Поднебесной тоже: даже в столицу вырваться стоило больших трудов. Стоило ли говорить про Италию.
В один из дней Яньфэй, меняя повязку и закладывая мазь, сказала:
– А рана-то затянулась.
За прошедшее время служанка привязалась к девушке и перешла на «ты». Хотя малышка не знала, кто Шао Цзюнь такая, но относилась к ней очень тепло. Ассасин взглянула на плечо: там действительно образовался рубец, хотя удар ваджры оставил серьезную рану. Она вытянула правую руку, затем сказала:
– Действительно. Спасибо тебе, Яньфэй.
– Сестренка, у тебя сильный организм – ты справилась сама! Наш повар по прозвищу Седьмой в прошлом месяце случайно порезал палец, пока готовил овощи. Весь стол кровищей залил! Рана до сих пор не зажила. Ты же за пару дней почти выздоровела.
– Ох, не преувеличивай…
– Но это правда! Я когда в первый раз увидела твое плечо, так перепугалась – дыра получилась о-го-го! Вот такая! – Девочка руками изобразила размер раны, явно переоценивая. – А теперь только шрам остался!
Яньфэй оказалась весьма разговорчивой юной особой. Даже болтливой… Для нее стало бы настоящей трагедией потерять голос всего на один день. Слушая безостановочное чириканье малышки, Шао Цзюнь посмеивалась, хотя ее трогала такая искренняя забота. Она спросила:
– Чем увлекается твой господин?
– Хозяин-то? Проводит время с лисицей Жу И! Сестренка, ты вообще ее видела? Вот ни разу не красавица – просто умеет краситься! Не понимаю, почему он отдал три мешочка серебра за эту девицу!
Пэнцзю в глазах Яньфэй казался настоящим щеголем, которого интересовали лишь вино и женщины. Однако по характеру он оставался добродушным, со служанками обращался хорошо, вел себя не высокомерно, и девочка совсем его не боялась.
