– Верно. Должно быть, вы устали за эти дни, пока ведутся поиски? Сегодня я собрался в храм Баоэнь помолиться за покойную мать. Может, могу и для вас что-то сделать?
Евнух Юй кинул взгляд на отряд и сказал, заискивающе улыбаясь:
– Как я могу? Благородный господин желает воскурить благовония в память о почившей матушке. Сыновья любовь может растрогать Небеса, смею ли я мешать? Только тиду приказал проверять всех без исключения. Гогун вэй, те повозки… не могли бы вы оказать милость и открыть их для осмотра?
Пэнцзю взял с собой двадцать с лишним человек, большинство из которых отправились в путь на лошадях. Остальные ехали в огромных крытых телегах, в одну из которых мог бы спокойно вместиться весь отряд. Даюн понимал, что с гогуном вэй шутки плохи, однако труп евнуха Чэня явно намекал на присутствие в городе бывшей Милосердной наложницы.
«Вряд ли он связан с ней, но осторожность не помешает. Гогун вэй выше по чину… Придется проявить вежливость. К тому же евнух Чжан на короткой ноге с Ян Ицином, наставником парнишки. Если ему нечего скрывать, то при упоминании господина тиду согласится на осмотр повозок, иначе вызовет подозрения».
– Конечно. Страж Нанкина не нарушит закон, по которому живут все люди в городе, не беспокойтесь. Только осторожнее с бумажными фигурками[66] – они для моей умершей матери.
Даюн заглянул внутрь, тщательно все осмотрел. Последняя повозка была забита мастерски изготовленными бумажными человечками. Евнух подумал: «Денег у него куры не клюют…»
Работорговец от природы обладал хорошим аналитическим умом и понимал, что среди фигурок можно спрятать человека, поэтому стал внимательно осматривать пол, в надежде найти след или примятую бумагу. Однако ему не удалось ничего найти, к тому же ехала повозка легко, то есть тяжелого груза в ней не было. В других двух повозках лежали вегетарианские продукты, хотя в храме Баоэнь монахи презирали желания живота, потому даже такую пищу ели с неохотой. Эти продукты Пэнцзю взял, чтобы самим питаться по дороге. Тщательно все осмотрев, евнух Юй не заметил ничего необычного.
– Молодой господин Сюй, простите меня за грубость. Желаю вам счастливого пути, а также безграничного благополучия вашей матушке в ином мире.
Восемь тигров занимали высокое положение, в связи с чем часто вели себя высокомерно. Змей и Мясник могли вообще не отвечать людям, полностью игнорируя их. А вот Работорговец пресмыкался просто отлично. Пэнцзю ему во внуки годился, но Даюн говорил с ним заискивающе, словно ребенок искал расположения взрослого.
Пока евнух любезничал с парнем, то чувствовал в затылке легкое покалывание, словно ползало насекомое. Он потрогал голову, однако ничего не нашел. Повернувшись, Даюн увидел охранников отряда. На каждом были широкополая шляпа для защиты от солнца и свободная одежда для езды верхом. Стояли стражи очень плотно друг к другу. Не придав значения странному ощущению, Работорговец повернулся обратно к гогуну вэй.
– Я преградил дорогу спешащему молодому господину и заслуживаю смерти! Прошу вас о помиловании!
Он так увлекся льстивыми речами, что не заметил в сопровождении стража с пышными усами, который с ненавистью смотрел на него, низко надвинув шляпу.
Это была Шао Цзюнь.
Повозки играли роль отвлекающего маневра. Несмотря на молодой возраст, Пэнцзю действительно оказался хорошим стратегом. Он считал Работорговца очень хитрым человеком: тот, хоть и не мог открыто проверить резиденцию Сюй, наверняка поставил наблюдателей. Поэтому, отправься гогун вэй провожать бывшую наложницу один, их бы раскрыли. Все взвесив, юноша собрал целый отряд, а девушку замаскировал с помощью одежды и усов. Молодой человек взял крытые телеги, чтобы евнух кинулся досматривать их, позабыв про сам отряд. Так и вышло. Такой хитрости его обучил Ицин, преподавая военное искусство.
Меч Шао Цзюнь спрятала под седлом. Сейчас Работорговец стоял к ней спиной, и убить его можно было в один прыжок, однако приходилось держать себя в руках. Это стоило ассасину немалых усилий.
Прошло немало времени, прежде чем Даюн прекратил свою болтовню.
– Вы останетесь в храме на ночь? – спросил он напоследок, улыбаясь.
Баоэнь располагался недалеко от Нанкина, поэтому управиться можно за день, но количество вещей у отряда наводило на мысли о ночевке. В противном случае все выглядело бы довольно странно. Вообще Пэнцзю запрещено покидать вторую столицу, вот только храм хоть и стоял за городскими стенами, все равно считался частью Нанкина.
– Верно. Евнух Юй, если вы свободны, почему бы вам не сопроводить меня и не развеяться в храме? – спросил Пэнцзю.
Очевидно, оставить пост Работорговец не мог, а на предложение гогуна вэй ответить нужно… Вновь полились сладкие речи. Закончив, Даюн приказал солдатам открыть ворота. В душе он горько усмехнулся.
