– Возможно, ты более талантлива, чем я ожидал, – ответил он. – В конце концов, в тебе течет кровь семьи твоей матери.
Я хотела возразить ему, сказать, чтобы он прекратил принижать южное происхождение моего отца, но все еще чувствовала себя странно и поэтому промолчала.
– На сегодня все. Увидимся через три дня?
Я кивнула, наблюдая, как он выходит из зала. Все еще погруженная в свои мысли о нашем занятии, я подошла к окнам, чтобы раздвинуть шторы, а затем задула все свечи одну за другой.
Я так долго не посещала заседания Политического подкомитета, что даже те, кого я едва знала, были рады видеть меня.
Подкомитет имел фиксированное количество членов с правом голоса. Его участники проводили бо́льшую часть времени в дебатах и дискуссиях, а также готовили отчеты и предложения для Политического комитета, который уже имел право принимать решения. Когда речь шла о подготовке предложений и отчетов, выступали только члены Политического подкомитета, но любой желающий мог участвовать в дебатах. Именно дебаты были обязательным условием для вступления в ряды Подкомитета.
Несмотря на кажущуюся серьезность, встречи на самом деле обычно представляли собой жаркие споры, которые велись зачастую с бокалом горячительного напитка в руке. Здесь я узнала, насколько ошибочны некоторые из моих представлений о том, как принимаются политические решения, и это помогло мне понять истоки традиций Севера, о которых мы никогда не говорили дома. Дело в том, что моя мать, хоть и была северянкой, с юности следовала южным обычаям. Это было одной из причин, по которой семья лишила ее наследства до войны, и только с окончанием конфликта они помирились.
В тот день, конечно, все спорили о помилованиях, и, несмотря на повторяющиеся аргументы обеих сторон, я была рада, что пришла. После того как самый громкоголосый оратор несколько раз повторил, что после войны с Сагрой власть сместилась на Юг, что необходимо восстановить баланс сил, что мертвые все равно останутся мертвыми, Ной наконец-то привнес в дискуссию что-то новое.
– Микке и ее люди все еще на острове, верно? – сказал он вдруг с другого конца стола.
Остальные замолчали и повернулись к нему. Хотя в подкомитетах не было председателей, все всегда прислушивались к Ною.
– Они не собираются возвращаться из ссылки, – продолжил он, окидывая взглядом всех присутствующих. – Никто их не помилует, потому что именно они приняли то решение казнить тысячи людей в Сагре. С этим никто не спорит.
Лиам посмотрел на меня краем глаза, и я разозлилась, почувствовав, что краснею. Мы продолжали молчать, ожидая «но», которое должно было возникнуть после упоминания вещей, не обсуждаемых нигде, тем более в столице. Микке, ее изгнание и все, что произошло во время войны, были полностью запретными темами.
– Тем не менее на Востоке ходят слухи. И если они окажутся правдой, нам понадобится помощь людей, которые были вовлечены в войну, тех, кто имеет хоть какое-то представление о происходившем тогда.
– Какие слухи? – спросила девушка, сидящая рядом с Итаном.
Мой друг скрестил руки и уставился в стол.
– Использование темной магии на границе с Дайандой, – ответил Ной. – Попытки повторить заклинание, созданное Микке.
За сказанным последовали несколько долгих секунд молчания.
– Попытки… попытки с чьей стороны? – спросил парень с дальнего конца стола.
– Со стороны Дайанды.
– Но это невозможно! – яростно вскрикнул Лиам. – Только Микке знает заклинание, и даже ей потребовались годы и годы практики, чтобы совершить то, что они сделали той ночью.
Ной пожал плечами.
– Я лишь рассказываю вам то, что слышал. Сагра и Дайанда веками совершали набеги на наши границы, и даже Война Двух Ночей не может остановить их навсегда. Люди напуганы, а правительство защищает только себя. Они не собираются выяснять то, что не смогли узнать за пятнадцать лет, хотя, конечно, скажут, что пытались.
Я хотела вмешаться и сказать, что крайне опасно возвращать власть людям, которые и были источником проблемы. Вот как все происходило во время Войны Двух Ночей: страх и угроза вторжения со стороны Сагры помогли Микке быстро прийти к власти. Она использовала все больше и больше темной магии для защиты людей, пока не решила собрать своих ближайших советников и уничтожить всех солдат врага, разбивших лагерь на границе. Но я ничего не сказала, потому что одним из таких советников была Андреа Тибо, моя тетя.
В конце концов многие люди, особенно на Юге, выступили против того, как правительство использует темную магию. Со временем тех, кто высказал свое мнение, обвинили в государственной измене и стали преследовать в соответствии с новым законом, принятым во время войны. Некоторые из них погибли за свои идеи. А Агата Тибо отвечала за соблюдение этого закона. Не все знали, что я ее племянница, и никто никогда не тыкал мне этим в лицо, но это было то, что меня сдерживало, когда речь заходила о войне и ссылках.
После дебатов собрание завершилось, и Лиам, как всегда внимательный, позволил Клавдии уйти раньше и подождал меня у двери.