Поднявшись, я последовала за ней к одному из дальних столиков, у окна, откуда открывался вид на переднюю часть замка. Несмотря на густой снег, покрывавший территорию, люди прогуливались, наслаждаясь последними лучами солнца.
– Какой чай выберешь? – спросила Агата, доставая из шкафа чайный сервиз.
– На твой вкус.
Улыбнувшись, она наполнила чайник водой.
– Моя старшая сестра занималась этим, когда работала здесь в молодости.
– Чаем?
– Типа того. Чайниками и водой в общественных местах.
Мне стало интересно, как так получилось, что ее сестре пришлось работать, чтобы содержать себя при дворе, хотя она была из богатой семьи, но я промолчала. Должно быть, замешательство отразилось на моем лице, потому что Агата снова улыбнулась и продолжила говорить:
– Наши родители не хотели, чтобы мы жили при дворе, пока не станем старше, поэтому сестра решила приехать сама. Представь себе ее зависть, когда я обручилась с Лютером и приехала сюда, окруженная роскошью, без надобности чем-либо заниматься.
– Сколько тебе было лет? – спросила я, помешивая чай.
– Шестнадцать, как и Лютеру. Несколько месяцев спустя мы поженились.
– Вы были очень молоды, – не смогла сдержаться я.
Агата улыбнулась и пожала плечами:
– Ее называют Войной Двух Ночей, но, уверяю тебя, она длилась намного дольше. Многие люди тогда женились просто из-за страха перед тем, что может случиться.
– Но по любви.
Улыбка дрогнула на ее губах.
– Я имею в виду… что, пребывая в такой сложной ситуации, люди совершают безумные поступки, хотя… – Я замолчала, прежде чем окончательно все испортить, и уставилась в свою чашку.
– На тот момент я думала, что влюблена. Лютер был из хорошей семьи, образованный, элегантный… И такой красивый, – язвительно добавила она. – Он и сейчас красивый, но ты не видела, каким он был до двадцати, когда еще не вполне стал мужчиной.
Я легко могла представить, какое впечатление молодой Лютер производил при дворе, когда его репутация еще не была запятнана политическими обвинениями, но предпочла не развивать эту мысль.
– И что произошло? – спросила я.
– Ничего. В том-то и была проблема, ничего не происходило. Сначала, во время войны, у нас были отговорки, но, когда его изгнали и мы вернулись в Луан, мы оказались заперты в огромном доме, одни…
– Это долго продолжалось?
Агата пожала плечами:
– Несчастными мы тоже не были. Мы хорошо ладили, развлекали друг друга… Со временем начали искать то, чего нам не хватало, вне дома, но менять ситуацию не считали нужным.
– Пока ты не встретила Мишеля.
И тут ее глаза загорелись так, что я не поняла, как Лютер не влюбился в нее с первой же улыбки.
– Я так испугалась, Айлин, – шепотом сказала она, хотя в зале находились мы одни. – Я влюбилась внезапно и самозабвенно, как в книгах, и мне было страшно, что я ничего не могу сделать…
– Из-за того, что скажут люди?
– Отчасти из-за людей, но в основном из-за отца Лютера.
Я почувствовала, как меняется выражение моего лица, и поднесла чашку к губам, чтобы ничего не сказать.
– Он до сих пор не простил Лютеру того, что произошло во время войны. Ни того, что он ввязался в нее, ни того, что его потом выгнали со двора и он стал изгоем. Поэтому сначала я даже не думала о разводе.
– Но потом ведь Лютера простили, верно?
Агата как-то странно посмотрела на меня. Казалось, она даже немного обиделась.
– На самом деле все было не так. Просто Лютер понял, что я влюбилась. Когда это были легкие, мимолетные увлечения, ему было все равно, но как только он увидел, что я действительно полюбила другого… Его не волновало, что скажет его отец. Он просто хотел, чтобы я была счастлива.
Я не знала, какого ответа она ждет от меня, поэтому промолчала.
– Он даже не позволил мне остаться и выяснить, что между вами, – добавила она через мгновение.
Почувствовав, что краснею, я поставила чашку на стол.
– Что ты имеешь в виду?
– Он рассказал мне о своих подозрениях. О том, что у вас… – Она огляделась вокруг, прежде чем произнести эти слова: – Парная магия. Он категорически отказывался говорить с тобой, как бы я ни настаивала, и я боялась, что в конечном счете он все испортит, если оставить его одного.
С легкой грустью я улыбнулась, вспоминая ту грозовую ночь, когда плотина находилась на грани разрушения.
– Ты его хорошо знаешь. Он скрывал это от меня, пока мы оба не оказались в опасности. И даже тогда… – Я покачала головой, не желая вспоминать события той ночи.
– Для него это было очень тяжело, Айлин.
– Я знаю. Джеймс рассказал мне. Что я не вписывалась в его представления о том, кем должен быть носитель парной магии.