Мгновение Джеймс смотрел на меня, а затем перевел взгляд на Лютера. В его глазах стояли слезы. Я шагнула к нему, но он отшатнулся от стола.
– Я должен… Прости.
Я хотела выскочить за ним, но Лютер остановил меня, мягко взяв за руку. Джеймс вышел и закрыл за собой дверь.
– Оставь его, – сказал Лютер слегка надломленным голосом. Прежде чем продолжить говорить, он несколько раз сглотнул слюну. – Он не силен в таких делах.
Я рывком высвободила руку, увидев кровавый след на своем рукаве.
– А я сильна?
Лютер оперся локтями на стол и закрыл лицо руками. Его одежда была порвана в нескольких местах, а на спине виднелись несколько порезов.
– Извини, что разбудил тебя. Возвращайся в постель.
Я была близка к тому, чтобы послушаться. Мне хотелось бросить его там одного, раненого, но я снова почувствовала темную магию Микке, пронизывающую его насквозь так же, как она пронизывала всю нашу жизнь.
Фыркнув, я топнула ногой. Лютер вздохнул, но я пропустила это мимо ушей. Я направилась в спальню за аптечкой, потом мне пришлось совершить второй заход, чтобы принести чистые полотенца и миску с водой. К тому времени я настолько разозлилась, что с грохотом бросила все это на пол. Лютер отодвинулся, выпрямляясь:
– Не нужно…
– Пойдешь к Ностре? – перебила я его.
Лютер не отрываясь смотрел на стол.
– Нет, – пробубнил он.
– Тогда замолчи!
Засучив рукава, я уставилась на него, не зная, за что взяться первым. Он снова вытер рубашкой кровь с глаз, и я с силой схватила его за подбородок, заставив поднять лицо. На лбу у него был глубокий порез, скорее жуткий на вид, чем серьезный, и я решила начать c него.
Я положила руку на рану, не обращая внимания на его гримасу боли, но, как бы я ни старалась направить туда больше магии, мне удалось только остановить кровотечение. Они использовали слишком много темной магии, чтобы его ранить, поэтому без таланта Ностры единственное, что мне оставалось, – ждать, пока его тело очистится и заживет само.
Вздохнув, я взяла полотенце, чтобы вытереть кровь.
– Что произошло?
– Ничего.
– Только не говори мне, что ничего. От тебя воняет, как от Микке.
Лютер мягко сжал мои запястья и убрал мои руки от своего лица.
– Я не хочу втягивать тебя во все это.
– Я втянута в это с тех пор, как ты сказал ей, что мы вместе. И даже если бы ты этого не сделал, все твои решения влияют на меня. Я проснулась от ужаса, не зная, что с тобой произошло, но это не значит, что я не догадываюсь, где ты был. И чем занимался.
Лютер наконец посмотрел на меня.
– Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне правду, – пробормотала я через мгновение.
Он отпустил мои запястья и посмотрел на свои окровавленные руки.
– Микке поручила мне расследовать источники слухов, которые ходят при дворе.
Я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание, и крепче сжала грязное полотенце.
– Я сказал ей, что ничего не обнаружил, и она решила меня наказать.
– Ты сказал ей…
Лютер поднял на меня взгляд, и я скрутила полотенце, из-за чего вода с кровью закапала на пол.
– Это то, что ты ей сказал, – снова попыталась выговорить я.
Он грустно улыбнулся:
– Ее охватывает гнев, когда она не может контролировать происходящее. Когда ее не слышат даже несмотря на то, что она находится у руля.
– Лютер.
Стараясь на меня не смотреть, он положил руку на мои ладони. Его имя прозвучало с таким же сожалением, какое я в этот момент испытывала.
– Ей наплевать на слухи. Они были лишь еще одним поводом, очередным испытанием, которому она меня подвергла.
– Почему?
– Потому что мои рейды не приносят ничего кроме неудач и я слишком долго не называл ей новых имен.
– Почему? – повторила я.
Лютер пожал плечами, поморщившись от боли.
– Не знаю. Я не смог… – он покачал головой. – Не знаю.
Я должна была выяснить, не подвергал ли он опасности наши жизни, продолжая молчать, но решила не настаивать.
Через несколько секунд я осторожно взяла в руки его лицо и вытерла с него оставшуюся кровь. Затем помогла ему снять пиджак, жилет и рубашку, прилипшие к коже. У него были два больших синяка на груди и несколько порезов, идущих через всю спину, от плеча до талии.
– Если не пойдешь к Ностре, у тебя останется шрам, – сказала я, принимаясь вытирать раны.
– Ностра и так достаточно рискует.
Я смазала порезы целебными зельями и, как могла, перевязала их. Затем опустилась рядом с ним на колени и, используя только кончики пальцев, нанесла мазь на синяки, стараясь как можно меньше тревожить кожу. Оставалось только надеяться, что у него не было внутренних повреждений.
Закончив, я снова облокотилась на стол, притянув его лицо к себе. Если не залечить порез на лбу, останется шрам. Возможно, шрамы на спине его не беспокоили, но я сомневалась, что он хочет видеть напоминание о Микке каждый раз, когда смотрится в зеркало.
Поэтому я снова принялась работать над раной при помощи своей магии, осторожно увеличивая поток, отдаваясь процессу, пока не почувствовала, что ноги не держат. Лютер, должно быть, заметил это, потому что обнял меня за талию. Я оперлась на его плечо.