– Ты говорил, что мы делаем все возможное, чтобы нас не заподозрили, – пробормотала я, убирая с его лба влажные пряди. – Это важно.
Лютер отвел взгляд.
– Я больше не знаю, что важно.
Я зарылась рукой в его волосы, не находя слов.
Спустя несколько секунд Лютер начал медленно, очень медленно, стягивать с меня блузку, пока не вытащил ее из пояса юбки.
На мгновение я почувствовала, что мне не хватает воздуха, но, когда он стал расстегивать пуговицы, ничего не сказала. Отпустив его волосы, я положила руки на стол, чтобы он мог стянуть блузку с моего правого бока. Своими все еще перепачканными кровью пальцами он начал перебирать по шрамам на моей татуировке, не различая, где следы нападения, а где чернила.
Он мягко притянул меня к себе и осторожно провел губами по моей коже, целуя татуировку. Я положила руку ему на затылок, прижимая его ближе. Лютер вздохнул, и от его теплого дыхания в прохладном воздухе комнаты по мне пробежала дрожь. Заметив это, Лютер отстранился и принялся застегивать мою блузку.
– Уже поздно, – пробормотал он.
Я застегнула пару пуговиц, а все остальные решила оставить расстегнутыми. Осторожно потянула Лютера наверх, помогая ему подняться, и проводила в ванную комнату, где смыла кровь с его рук.
– Справишься сам? – спросила я, когда мы закончили.
Он кивнул, и я вышла, закрыв за собой дверь. Пока он умывался, я переоделась в ночную рубашку, но забираться в постель не стала. Через несколько минут Лютер вышел, и я помогла ему надеть чистую пижаму.
– Мне придется спать на диване, чтобы не доставлять тебе дискомфорт, – сказала я.
– Нет, останься здесь. Пожалуйста.
Я кивнула и подождала, пока он уляжется на бок лицом ко мне. Затем забралась под простыни и, прижавшись к нему, взяла его руку в свои ладони. Я попыталась поделиться с ним магией, но Лютер тут же покачал головой:
– Не надо, я… грязный.
Нащупав его ступни, я переплела наши ноги.
– Мне все равно.
На следующий день Лютер настоял на том, чтобы самому нанести мазь, но, по крайней мере, позволил мне залечить его порезы на спине. Мы позавтракали в наших комнатах, и он остался там же обедать, когда я ушла к друзьям. Он заверил меня, что ему ничего не угрожает, однако решил не видеться с Микке без крайней необходимости.
Зайдя в фехтовальный зал, я удивилась, увидев там Джеймса. Я ожидала, что он будет избегать меня несколько дней, как он делал всякий раз, когда что-то происходило, однако предпочла не поднимать эту тему.
В тот вечер мне удалось отдохнуть от фехтования, но Ной заставил нас оттачивать навыки защиты от заклинаний темной магии, поэтому под конец мы, как обычно, были злыми и уставшими. Помимо прочего, у меня снова разболелся бок.
Когда я вернулась в комнаты, Лютер спал на диване перед камином, поэтому я на цыпочках направилась в ванную, зажгла пару успокаивающих свечей и залезла в ванну. Облегчение наступило мгновенно.
По поводу прошлой ночи я не знала, что и думать. Было ясно, что Лютер догадывался, что за распространением слухов стоим именно мы, и понимал: если он выдаст нас, то подвергнет опасности и самого себя. Однако я не могла даже представить, почему несколькими неделями ранее он перестал выполнять приказы Микке. Единственное, что я понимала: эта мысль приносит мне большое удовлетворение.
Хотя, возможно, «удовлетворение» было неподходящим словом. Скорее это напоминало ощущение теплоты, зародившееся в моем желудке и разлившееся по всему животу, словно полосы моей татуировки. Я боялась, что его решение может измениться или что за ним кроется какой-то секретный план. Тем не менее вероятность того, что Лютер наконец начал смотреть на вещи иначе, была высока… Я вытянула ноги и расслабилась, наслаждаясь теплой водой и вдыхая сладковатый аромат свечей.
Вскоре в дверь постучал Лютер:
– Айлин?
– Да?
– Извини. Когда закончишь, дай мне знать, пожалуйста. Мне нужно нанести мазь.
Я посмотрела на мутную от мыла воду и погрузилась глубже, чтобы спрятать грудь.
– Ты можешь войти.
Лютер открыл дверь, но, увидев меня, замер на пороге:
– Ты… уверена? Мне нужно зеркало.
Я откинула голову на край ванны и закрыла глаза.
– Оно в твоем распоряжении.
Лютер вошел и прикрыл за собой дверь. Я слышала, как он снимает рубашку, но не спешила открывать глаза. Когда я все же взглянула на него, он, стиснув зубы, морщился от боли. Повязки на его спине потемнели от зелий и крови. Нужно будет сменить их, как только я вылезу из ванны.
– У тебя останется шрам, – сказала я ему.
Лютер наблюдал за мной в зеркало.
– Я знаю, ты говорила мне об этом вчера вечером.
– И тебя это не беспокоит?
Он обернулся и внимательно посмотрел мне в глаза:
– Нет. А тебя?
Я погладила рукой свой бок, не понимая, что он имел в виду свои шрамы, а не мои.
– Твои нельзя будет скрыть татуировкой.
– Я и не хочу их скрывать. Ты сделала произошедшее частью себя, ты его изменила. Я не хочу забывать о том, что случилось.
Мы молча смотрели друг на друга, пока выражение лица Лютера не стало каким-то странным. Он шагнул ко мне, наклонив голову набок, словно пытаясь что-то расслышать.
– Это и есть магия Джеймса?