Снова шаг.
– Потому что я понял, что твое счастье для меня важнее, чем твое постоянное присутствие рядом.
Последний шаг, и вот я стояла рядом с ним.
Лютер сжал мои дрожащие ладони в своих, и я прильнула к нему всем телом, поднимая взгляд. Он отпустил одну мою руку и нежно взял меня за подбородок. Я подалась вперед, прижимая к груди наши сплетенные руки, но позволила Лютеру самому преодолеть расстояние, разделяющее наши губы.
Это был сладкий, неуверенный, лишенный магии поцелуй. Он был настоящим, и я не сдержала слез, когда осознала, насколько он отличался от нашего поцелуя в день Зимнего солнцестояния. Тот был наполнен болью, магией и отчаянием. В этом же были только Лютер и я, ничего больше.
Лютер отстранился, вытирая мои слезы большими пальцами:
– Ты в порядке?
Я кивнула, вцепившись в его жилет. Адреналин все еще струился по моим венам, и я снова поцеловала Лютера, но уже с большей уверенностью. Когда мы оторвались друг от друга, я уткнулась лицом в его плечо, ощущая тепло его тела, и он обнял меня.
– Ты вся дрожишь.
– Это нервы.
– Здесь холодно, хочешь вернуться в комнату?
Я снова молча кивнула, взяла его за руку, и мы вернулись в постель. Я забралась под одеяла, и Лютер отпустил меня, но только для того, чтобы разуться и сесть рядом со мной. Затем он запрокинул руку, и я прильнула к нему.
– Почему ты плачешь? – спросил он после долгого молчания.
Я хватала ртом воздух, чувствуя, как моя нервозность постепенно растворяется.
– Потому что это реально.
Лютер остался доволен этим ответом – может быть, из-за того, что понимал, о чем я говорю, а может, чтобы не давить на меня больше.
В тот момент я не могла описать свои чувства словами. Казалось, Лютер увидел и понял меня и захотел быть рядом со мной, что бы ни случилось. Без какого-либо плана, без какой-либо личной выгоды, кроме… Моего счастья? Моего доверия? Нет, это было что-то другое, что я не могла объяснить.
Я придвинулась к Лютеру, вдыхая его запах, и положила руку ему на сердце, ощущая тепло его кожи. Закрыв глаза, я позволила себе почувствовать все, что запрещала себе до этого. Потребность прикоснуться к нему без магии, услышать его дыхание, осознать то, что я не могла себе даже представить, – что он тоже что-то чувствует ко мне.
Пошевелив рукой, Лютер потянул за ленту, вплетенную в мою косу. Он начал медленно расплетать ее, снова и снова путаясь пальцами в моих волосах. Подняв взгляд, я с любопытством наблюдала за ним.
– Я давно хотел это сделать.
Я не могла не улыбнуться.
– Почему? В моих волосах нет ничего особенного.
– В них… в них так много тебя.
Его рука все еще купалась в моих локонах, и он наклонился, чтобы поцеловать появившуюся на моих губах улыбку.
Проснувшись на следующее утро, я ощутила тепло объятий Лютера. Его сердце билось у меня за спиной, а размеренное дыхание щекотало шею. Вспомнив случившееся прошлой ночью, я почувствовала некоторое напряжение, но Лютер погладил меня по руке, передавая спокойствие при помощи своей магии. Не разрывая объятий, я сделала глубокий вдох и повернулась к нему.
– Доброе утро, – тихо сказала я.
Лютер наклонился и нежно коснулся своим носом моего. Этот жест показался мне настолько интимным, что я покраснела.
– Доброе утро, – прошептал он мне в губы.
Я наблюдала, как он пробуждается, каждый день в течение нескольких недель. Я видела, как его волосы беспорядочно лежат на подушке, как он щурит глаза, пока не выпьет первую за день чашку кофе, и как он до последнего не хочет вставать с кровати. Мы даже не в первый раз просыпались в объятиях друг друга, однако…
Я не смогла удержаться и поцеловала его, положив руку на шершавую от щетины щеку. Лютер ответил на поцелуй, а затем потянулся, прижимая меня к себе.
– Я бы все утро не вылезал из постели, но у меня для тебя сюрприз, который не может ждать.
Я приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него.
– Что за сюрприз?
– Это секрет. Давай сначала позавтракаем.
Лютер встал и направился в ванную. Я немного понежилась в постели, а когда он вернулся, пошла приводить себя в порядок.
Затем я присоединилась к нему в столовой, и, пока он допивал забытый накануне чай, поставила чайник на огонь, и накрыла на стол.
– У тебя есть здесь брюки? – спросил он, разливая чай.
– Да, а что?
Я заметила, как Лютер вместо двух ложек сахара кладет мне в чай три, как делала я, когда думала, что меня никто не видит. Он уже не впервые проворачивал это.
– Нам нужно будет взять лошадей, и я не думаю, что ты захочешь скакать верхом в северных юбках.
– Куда мы поедем?
Лютер пожал плечами и передал мне чашку.
– Я же сказал тебе, что это сюрприз.
– В деревню? – не унималась я.
– Нет.
– Мы далеко поедем?
– Нет. Айлин.
Я щелкнула языком:
– Ладно.
Закончив завтракать и убрав за собой, мы вернулись в спальню. Не дожидаясь, когда Лютер уйдет в ванную переодеваться, я начала натягивать брюки и свитер прямо при нем. Мгновение поколебавшись, Лютер последовал моему примеру: снял пижаму и надел костюм для верховой езды. Я немного помедлила, разглядывая украшения на туалетном столике, и наконец надела кулон с незабудкой, спрятав его под свитер.