Когда я приехала в Роуэн, меня удивило, что дети всегда сидят за партами, а не за общими столами или просто на полу во время уроков. Я полагала, что так делали для того, чтобы не выделять какую-либо часть страны и привнести в преподавание определенную нейтральность. И лишь позднее я поняла, что в действительности тот, кто правил страной на данный момент, и определял, какой стиль преподавания будет в столице.
– Можешь начинать, – сказал Алекс, вручая мне мел, прежде чем взять стул и направиться в конец класса.
Я повернулась к доске и нарисовала наверху равносторонний треугольник. Затем разделила его на шесть меньших треугольников.
– Кто правит Оветтой? – спросила я у класса.
Дети заерзали на своих стульях, колеблясь. Одна из девочек постарше подняла руку:
– Президент Лоуден?
Я написала имя Лоудена в первом треугольнике на самом верху.
– А кто избрал президента Лоудена?
В этот раз ученики выглядели еще более неуверенными.
– Из кого избрали президента? – помогла я им.
– Из членов Совета Оветты, – тут же ответил мальчик. – Его избрали члены Совета.
– Верно. Чтобы стать президентом, нужно сначала стать членом Совета. Членов Совета шестеро: Сэмюэл Лоуден, Джейн Дюрант и Исел Эванс с Юга, Элейн Миррелл, Элоиза Сарджент и Адриан Тассе с Севера. – Я записала их инициалы, пометив буквой «Ю» тех, кто был с Юга, и буквой «С» – кто с Севера. – Все шестеро проголосовали за то, чтобы выбрать из них нынешнего президента.
– А их всегда шестеро?
– Да.
– Всегда трое с Юга, трое с Севера? – спросила другая девочка.
Я улыбнулась:
– Точно. И голос президента равен голосу каждого из членов Совета, поэтому они всегда должны приходить к согласию между собой по всем вопросам.
– Но… у президента больше власти, не так ли?
– У президента больше ответственности, – поправила я. – Он должен вносить предложения, и члены Совета обычно прислушиваются к его мнению, потому что для этого они его и выбрали, но в конце концов окончательные решения принимаются путем совместного голосования.
Я обвела взглядом класс, проверяя, следят ли дети за моим объяснением.
– Откуда твои родители? – спросила я у коротко стриженного мальчика.
– Из Луана.
– А кто правит Луаном? Кроме президента и Совета.
– Мэр Поэси, – быстро ответил он.
– Очень хорошо. Итак, у нас четырнадцать мэров на Севере и двенадцать мэров на Юге. Как тебя зовут?
– Хайме.
– Хайме, поможешь мне нарисовать еще треугольники?
Я дала мальчику кусочек мела, и он помог мне нарисовать треугольники для каждого из мэров, проставив в них буквы «Ю» или «С». Тем временем я продолжила спрашивать:
– Кто выбирает мэров?
Несколько человек ответили одновременно:
– Наши родители. Взрослые.
– Именно. Мэры избираются каждые четыре года всеми совершеннолетними гражданами, проживающими в определенной провинции. Вы тоже сможете голосовать, когда вам исполнится шестнадцать, – объяснила я им, заканчивая чертить треугольники. Я снова повернулась к детям. – И вы также сможете баллотироваться на выборах, если захотите стать мэром или членом Совета. Кто их выбирает?
Дети снова засомневались.
– Все совершеннолетние граждане Оветты?..
Я еще раз улыбнулась их сомнениям, поскольку это был вопрос с подвохом.
– Это так, – ответила я, рисуя маленькие точки под треугольниками, пока они не заполнили доску. – Итак, у нас есть Лоуден, избранный членами Совета, которые, в свою очередь, избираются гражданами Оветты. И у нас также есть мэры, которые избираются гражданами своих провинций. Но, если они плохо выполняют свою работу, они знают, что через четыре года их не переизберут. Таким образом… кто же тогда правит Оветтой?
– Граждане, – ответили дети.
Я улыбнулась и кивнула.
Хотелось бы, чтобы это было правдой. Хотелось бы, чтобы все было так просто и не имело значения, где ты родился, кто твои родители и насколько богата твоя семья. Но это тема для другого урока.
Когда я пришла в фехтовальный зал на следующее занятие, Лютер уже был там и задернул шторы, оставив на полу пару зажженных канделябров.
– Доброе утро, – поприветствовала я его, снимая куртку.
– Сегодня мы попробуем повторить то же упражнение, что и в прошлый раз, – сказал он мне нетерпеливо. – Чтобы проверить, было ли это просто везением новичка, или у тебя правда есть талант.
– Хорошо, – согласилась я, стараясь подавить нарастающую обиду.
Я подошла к Лютеру, и он повторил те же действия, что и на первом занятии. Он направлял мое дыхание своим мягким, бархатистым голосом, но, в отличие от прошлого раза, мне не удавалось расслабиться. Я не могла перестать думать о предупреждении Джейн Дюрант и о словах Сары. Война Двух Ночей, слухи на границе, все, что Лютер мог знать об этом, что могло бы помочь правительству… Имело ли это какое-то отношение к заклинанию, созданному Микке?
– Айлин, ты должна сосредоточиться, – жестко сказал он мне.
Я открыла глаза и тяжело вздохнула.
– Прости, – пробормотала я.
Лютер хмуро посмотрел на меня. Он собирался что-то сказать, но, казалось, передумал.
– Еще раз.