После боя с теннами они целый день отгребали лед и обломки дерева от внутренних ворот. Пегий Пат, Кегс и другие строители с жаром настаивали на том, чтобы оставить этот завал как добавочную защиту от Манса. Но это сделало бы невозможной оборону туннеля, чего Нойе допустить не мог. Если разместить людей в амбразурах и поставить лучников и копейщиков у каждой решетки, нескольким стойким братьям удастся сдержать в сто раз больше одичалых и завалить туннель трупами. Нойе не собирался позволять Мансу пройти через лед беспрепятственно. Поэтому они кирками и лопатами разгребли обломки лестницы и очистили ворота.
Джон ждал у железных прутьев, пока Пип ходил к мейстеру Эйемону за запасным ключом. Неожиданно Пип вернулся с самим мейстером и с Клидасом, несущим фонарь.
– Зайди потом ко мне, – сказал старик Джону, пока Пип возился с замком и цепью. – Я сменю тебе повязку, положу свежую примочку и дам сонного вина от боли.
Джон слабо кивнул. Пип отворил дверь и пошел впереди, а Клидас с фонарем за ним. Джону стоило труда не отставать от мейстера. Лед смыкался вокруг, пронизывая холодом до костей, и Стена над головой давила своей тяжестью. Они словно спускались в глотку ледяного дракона. Один поворот, потом другой. Пип отпер вторую решетку. Еще поворот – и впереди забрезжил свет, слабо отражаемый льдом. Джон сразу понял: дело плохо. «Очень плохо».
– Тут кровь на полу, – сказал Пип.
Отряд Нойе принял бой и погиб. На последних двадцати футах туннеля. Внешние дубовые ворота были изрублены и сорваны с петель, и один из великанов прополз в проем. Тускло-красный свет фонаря озарял сцену побоища. Пип отвернулся, и его вырвало, а Джон позавидовал слепоте мейстера Эйемона.
Нойе со своими людьми поджидал врага за третьей решеткой. Двое арбалетчиков успели выпустить в рвущегося к ним великана с дюжину стрел, а затем, должно быть, вперед вышли копейщики и принялись колоть его сквозь решетку. Но у великана еще достало сил просунуть к ним руку, свернуть шею Пегому Пату и разломать прутья. Обломки цепи валялись на полу. «Подумать только, что сумел натворить один-единственный великан».
– Живых нет? – тихо спросил мейстер.
– Нет. Все мертвы. Донал погиб последним. – Меч Нойе до половины завяз в горле великана. Джон всегда считал кузнеца крупным мужчиной, но в ручищах великана тот казался почти ребенком. – Великан сломал ему хребет. Не знаю, кто из них умер первым. – Джон взял фонарь и подошел поближе. – Это Мег. – «Я последний из великанов…» Джон мог бы ощутить печаль, но печалиться не было времени. – Мег Могучий. Король великанов.
Ему захотелось на солнце. Здесь, во тьме и холоде, удушливо разило кровью и смертью. Джон отдал фонарь Клидасу, пролез за поломанную решетку, протиснулся мимо мертвого великана и вышел на дневной свет.
Туша мамонта наполовину загораживала ворота, и Джон порвал плащ, зацепившись о его бивень. Снаружи лежало еще трое великанов, покрытые камнями, талым льдом и застывшей смолой. От огня со Стены обрушились огромные глыбы льда, разбившись о черную землю. Джон задрал голову, ища, откуда они свалились. С этого места Стена казалась огромной, готовой раздавить человека.
Джон вернулся в туннель к остальным.
– Надо будет по мере возможности починить ворота и завалить наглухо этот кусок туннеля. Щебнем, льдом, чем угодно. До самой второй решетки, если сумеем. Командование придется принять сиру Уинтону – он последний рыцарь, который у нас остался. Но действовать надо спешно – великаны вернутся, не успеем мы и глазом моргнуть. Надо сказать ему…
– Сказать недолго, – мягко ответил мейстер Эйемон. – Только что пользы? Он улыбнется, кивнет и тут же обо всем забудет. Тридцать лет назад сиру Уинтону Стауту недостало всего дюжины голосов, чтобы стать лордом-командующим, и в этой должности он был бы на своем месте. Десять лет назад он тоже на многое годился, но с тех пор многое переменилось. Ты знаешь это так же хорошо, как знал Донал, Джон.
Это была правда.
– Тогда командуйте вы, мейстер, – сказал Джон. – Вы провели на Стене всю свою жизнь – люди пойдут за вами. Мы непременно должны закрыть эти ворота.
– Я присяжный мейстер, Джон. Мой орден служит и советует, но не отдает приказаний.
– Но должен же кто-то…
– Должен. И это будешь ты.
– Нет.
– Да, Джон. Ненадолго – только пока гарнизон не вернется. Тебя выбрал Донал, а до него Куорен Полурукий, и лорд Мормонт назначил тебя своим стюардом. Ты сын Винтерфелла, племянник Бенджена Старка. Либо ты, либо никто. За Стену отвечаешь ты, Джон Сноу.
Каждое утро, просыпаясь, она первым делом чувствовала пустоту внутри себя. Это был не голод, хотя голод тоже порой к тому примешивался. Это было пустое место, где раньше помещалось ее сердце, где жили ее братья и родители. Вдобавок у нее болела голова. Не так сильно, как вначале, но все-таки довольно сильно. Арья, впрочем, уже привыкла к этому, да и шишка понемногу начинала спадать. А вот пустота внутри оставалась такой же, как и была. «Она никогда не заживет», – говорила себе Арья, укладываясь спать.
