– Пойдемте взглянем, настолько ли мрачен мой чертог, как мне помнится, – скорчил гримасу лорд Петир. Все двинулись вверх по берегу по скользким от водорослей скалам. Кучка овец блуждала у подножия башни, пощипывая тощую траву, растущую между кошарой и крытой тростником конюшней. Санса ступала осторожно, избегая овечьих орешков.
Внутри башня показалась ей еще меньше. Вокруг внутренней стены, от подвала до крыши, шла открытая винтовая лестница. На каждом этаже помещалась всего одна комната. Слуги спали внизу, на кухне, вместе с огромным лохматым мастифом и полудюжиной овчарок. Над кухней находился скромный чертог, а еще выше – спальня. Окна отсутствовали, но во внешней стене вдоль лестницы были пробиты бойницы. Над очагом висели сломанный меч и выщербленный, с облупившейся краской дубовый щит.
Изображенная на нем эмблема Сансе была незнакома: серая каменная голова с горящими глазами на светло-зеленом поле.
– Щит моего деда, – пояснил Петир, перехватив ее взгляд. – Прадед мой родился в Браавосе и приехал в Долину служить наемником у лорда Корбрея, поэтому дед, став рыцарем, взял своей эмблемой голову Титана.
– Какой свирепый у нее вид, – сказала Санса.
– Слишком свирепый для столь мирного человека, как я. Мой пересмешник нравится мне гораздо больше.
Освелл еще два раза съездил на «Морского короля» за провиантом. Помимо прочего груза он привез и несколько бочек с вином. Петир, как обещал, наполнил чашу для Сансы.
– Выпейте, миледи: надеюсь, это пойдет на пользу вашему желудку.
Сансе сразу полегчало, как только она оказалась на твердой земле, но она послушно отпила глоток. Вино было превосходное – должно быть, арборское. Оно отдавало дубом, спелыми плодами, жаркими летними ночами и распускалось во рту, как цветок. Санса очень надеялась, что сумеет удержать его внутри. Лорд Петир так добр – нехорошо будет, если ее вырвет прямо ему под ноги.
Он наблюдал за ней поверх собственного кубка, и в его ярких зеленых глазах виднелось… веселье? Или что-то другое? Санса не могла определить.
– Гризела, – сказал он, – принеси нам поесть. Что-нибудь легкое: у леди нежный желудок. Лучше всего фрукты. Освелл привез с корабля апельсины и гранаты.
– Да, милорд.
– А нельзя ли налить мне горячую ванну? – спросила Санса.
– Я велю Келле натаскать воды, миледи.
Санса выпила еще вина и стала придумывать предмет для разговора, но лорд Петир избавил ее от усилий. Когда Гризела и другие слуги ушли, он сказал:
– Лиза приедет не одна, и до ее прибытия мы должны договориться о том, как вас представить.
– Представить? Я не понимаю…
– У Вариса повсюду осведомители. Если Санса Старк появится в Долине, евнух узнает об этом через месяц, и могут возникнуть… нежелательные осложнения. Старк сейчас быть небезопасно. Поэтому мы скажем людям Лизы, что вы моя внебрачная дочь.
– Внебрачная? – ужаснулась Санса. – То есть бастард?
– Законной моей дочерью вы быть никак не можете. Все знают, что я никогда не был женат. Как же мы вас назовем?
– Я… могла бы назваться в честь матери…
– Кейтилин? Слишком уж явно. Может быть, лучше в честь моей матери – Алейна? Как вам это нравится?
– Алейна – красивое имя. – Санса надеялась, что запомнит его. – Но не лучше ли мне стать законной дочерью кого-нибудь из ваших рыцарей? Возможно, того, кто доблестно погиб на поле брани…
– У меня на службе нет доблестных рыцарей, Алейна. Подобная история – все равно что падаль, притягивающая стервятников: она вызовет множество ненужных вопросов. А вот копаться в происхождении чьих-то незаконных детей никто не станет. Итак, кто вы?
– Алейна… Стоун, получается? Но кто была моя мать?
– Келла?
– О нет, – жалобно взмолилась Санса.
– Шучу, шучу. Ваша мать – знатная уроженка Браавоса, дочь торгового магната. Мы встретились в Чаячьем городе, когда я заведовал этим портом. Она умерла, производя вас на свет, и поручила вас опеке святой Веры. У меня есть кое-какие священные книги – можете их полистать и надергать оттуда подобающих фраз. Ничто так не отбивает охоту любопытничать, как благочестивые изречения. Но став совершеннолетней, вы передумали становиться септой и написали мне. Тогда я впервые узнал о вашем существовании. – Мизинец огладил свою бородку. – Ну как, запомните?
– Надеюсь. Это похоже на игру, правда?
– А вам нравится играть, Алейна?
К новому имени нужно было еще привыкнуть.
– Играть? Ну… это зависит…
Но тут вошла Гризела с большим подносом. На нем громоздились яблоки, груши, гранаты, сильно помятый виноград, огромный красный апельсин. Старуха принесла еще хлеб и горшочек масла. Петир кинжалом разрезал надвое гранат и предложил половину Сансе.
– Постарайтесь что-нибудь съесть, миледи.
– Благодарю вас, милорд. – Санса, не желая пачкаться красным гранатовым соком, взяла грушу и аккуратно надкусила ее. Но сок и тут брызнул ей на подбородок.
Лорд Петир выковырнул кинжалом красное зернышко.
– Вам очень недостает отца, я знаю. Лорд Эддард был смелый человек, честный и преданный… но игрок совершенно безнадежный. – С помощью ножа он отправил зернышко в рот. – В Королевской Гавани есть два вида людей: игроки и фигуры.
