– И я была фигурой? – Санса боялась услышать ответ.
– Да, но пусть это вас не тревожит. Вы еще наполовину ребенок. К тому же все начинают фигурами, как мужчины, так и девицы, и даже те, кто полагает себя игроками. – Он съел еще одно зернышко. – Например, Серсея. Она считает себя хитрой, но на деле очень предсказуема. Ее сила заключается в красоте, происхождении и богатстве, но по-настоящему ей принадлежит только первое из этих благ, да и его она скоро лишится. Жаль мне будет ее, когда это произойдет. Она жаждет власти, но когда получает ее, не знает, что с ней делать. Все люди чего-нибудь да хотят, Алейна. И зная, чего хочет тот или иной человек, вы получаете понятие, кто он и как им управлять.
– Именно так вы заставили сира Донтоса отравить Джоффри? – Санса пришла к заключению, что этого, кроме Донтоса, сделать никто не мог.
– Сир Донтос Красный представлял собой ходячий бурдюк с вином, – засмеялся Мизинец. – Разве ему можно было доверить столь важную задачу? Он бы все испортил либо выдал бы меня. Нет, Донтос должен был только вывести вас из замка… и позаботиться о том, чтобы вы надели вашу серебряную сетку для волос.
«С черными аметистами…»
– Но если не Донтос… то кто же? У вас есть и другие… фигуры?
– Вы можете перевернуть всю Королевскую Гавань сверху донизу и не найти ни одного человека с пересмешником на груди, но это еще не значит, что у меня нет друзей. – Петир подошел к лестнице. – Освелл, поди сюда и дай леди Сансе посмотреть на себя.
Старик тотчас явился и с ухмылкой отвесил ей поклон.
– На что же я должна смотреть? – недоуменно спросила Санса.
– Он вам знаком? – спросил, в свою очередь, Петир.
– Нет.
– Посмотрите хорошенько.
Санса принялась рассматривать это морщинистое обветренное лицо, крючковатый нос, белые волосы и огромные костистые руки.
– Нет. Я уверена, что никогда не видела Освелла, пока не села в его лодку.
Освелл ухмыльнулся еще шире, показав кривые зубы.
– Верно, но миледи наверняка знает трех моих сыновей.
«Три сына» и эта его улыбка сделали свое дело.
–
– Точно так, миледи. Приятно познакомиться.
– Миледи вне себя от счастья. – Лорд Петир махнул рукой, отпуская Освелла, и вернулся к своему гранату, когда тот зашагал по ступенькам.
– Какой кинжал опаснее, Алейна, – тот, которым грозит вам враг, или тот, который вонзает вам в спину некто, кого вы не видите.
– Конечно, второй.
– Умница. – Он растянул в улыбке тонкие губы, красные от гранатового сока. – Когда Бес отослал прочь гвардию королевы, она отправила сира Ланселя на поиски наемников. Лансель нашел ей Кеттлблэков, которые очень устраивали вашего маленького лорда-мужа, поскольку состояли у него на жалованье при посредстве его человека, Бронна. Но это я, узнав, что Бронн набирает наемников, велел Освеллу привезти своих сыновей в Королевскую Гавань. Три тайных кинжала, Алейна, очень удобно расположенных.
– Так это один из Кеттлблэков бросил яд в чашу Джоффа? – Санса вспомнила, что сир Осмунд всю ночь находился подле короля.
– Разве я сказал нечто подобное? – Петир разрезал надвое апельсин и снова предложил половинку Сансе. – Эти ребята чересчур вероломны, чтобы участвовать в таком заговоре, а Осмунд сделался особенно ненадежен, когда вступил в Королевскую Гвардию. Белый плащ творит с человеком странные вещи – даже с таким, как он. – Запрокинув голову, он выжал сок апельсина себе в рот. – Сок я люблю, но не выношу, когда руки липкие, – пожаловался он, вытирая пальцы. – Руки должны быть чистыми, Санса. Что бы вы ни делали, всегда заботьтесь о чистоте своих рук.
Санса выжала в ложку немного сока из своей половины.
– Но если это не Кеттлблэки и не сир Донтос… вас даже в городе не было, а Тирион этого сделать не мог…
– Больше догадок нет, дорогая?
– Нет, я, право, не…
– Бьюсь об заклад, – улыбнулся Петир, – что в течение того вечера кто-то сказал вам, что ваши волосы растрепались, и любезно поправил их.
Санса зажала рукой рот.
– Не может быть… она хотела взять меня с собой в Хайгарден, выдать замуж за своего внука…
– Мягкого, благочестивого, добросердечного Уилласа Тирелла. Будьте благодарны, что сия участь вас миновала – с ним вы умерли бы со скуки. А вот со старушкой, надо отдать ей должное, не соскучишься. Ужасная старая карга, и отнюдь не столь ветхая, как притворяется. Когда я приехал в Хайгарден вести торг за руку Маргери, она предоставляла своему лорду-сыну выхваляться, а сама расспрашивала меня о натуре Джоффри. Я, разумеется, возносил его до небес, а мои люди тем временем сеяли среди челяди лорда Тирелла тревожные слухи. Вот как следует играть в эту игру.
