– Понятно. На прошлой неделе я заключил новую сделку с поставщиком. В конце концов, Олькерт не единственный, кто импортирует. Кража была только началом, с этого момента мы сосредоточимся на торговле. Мы сильно выросли за очень короткое время. Если мы продолжим в том же духе, то станем серьезным конкурентом. Ты получишь свои деньги.
– И кое-что сверх того.
– И кое-что сверх того, – нехотя ответил Йо. – Просто имей немного терпения. Сначала нам нужно было утвердиться, но теперь мы начнем всерьез. У меня самые лучшие контакты через Чанга. Можешь сказать Олькерту, что ты все проверил и нарушения были только в списках поставок. Тогда, если впредь больше не будет пропаж, он не будет задавать вопросов. Я сейчас занимаюсь оформлением разрешения, скоро мы откроем несколько легальных притонов.
Рой кивнул.
– Хорошо. Я полагаюсь на тебя!
– Да, конечно, – холодно ответил Йо.
Не сказав больше ни слова, Рой вышел из конторы.
Что должны думать люди, когда они впервые прибывают на главный вокзал и идут от него до Шпиталерштрассе? Он кажется им почти средневековым. Настоящий чумной квартал.
– Когда вы едете со стороны Глокенгизерваля, справа открывается ужасное зрелище, – сказал Франц.
Альфред тихо вздохнул. Семья Олькертов неожиданно оказала им свое почтение, и теперь в воскресенье днем трое мужчин сидели в кабинете хозяина дома, а женщины пили кофе в гостиной. Они затронули тему, о которой Франц в последнее время тоже неоднократно говорил: застройка кварталов Гангевиртеля.
Олькерт кивнул:
– Для репутации города неоценимо важно переселить в пригороды люмпен-пролетариат.
– Но тогда вам нужно еще жилье, – заметил Альфред. – И надежные средства передвижения. Как люди должны добираться до порта? У нас судоходная компания и верфь, потому нам особенно важно размещать наших рабочих поблизости.
– Конечно, конечно. Мы также будем строить жилье. Но никому не мешает ездить утром на работу на пароме. Или на велосипеде. Мужчинам нужно работать, поэтому им придется ехать в порт. Они всегда найдут способ.
– Однако паромы в городе не рассчитаны на большие перевозки, – вмешался Альфред. – И, конечно же, никому не понравится ездить на велосипеде на работу по два часа перед двенадцатичасовой сменой, не говоря уже о том, чтобы потом ехать обратно. А наземная железная дорога слишком дорогая для рабочих, и ночью она не работает.
– Все это нужно учитывать, конечно. Это долгосрочный проект. Можете мне поверить, когда я говорю, что такие часто окупаются лучше всего. Вы должны думать о будущем, быть на шаг впереди Сената. – Олькерт подошел к нарисованной карте города, которая висела на стене рядом с рабочим столом Альфреда. – Просто посмотрите, как устроен Гамбург. Вот железнодорожный вокзал. Здесь будет новая ратуша. – Олькерт медленно провел пальцем по линии улиц. – А как добраться от одного места до другого? – Он повернулся к ним с торжествующей улыбкой. – Когда-нибудь здесь будет бульвар, помяните мое слово. Бульвар, великолепная набережная с торговыми центрами, дорога для пешеходов – с магазинами, ярмарками. Нужно смотреть, как развиваются города, какие меры принимают в других странах. Будут новые виды транспорта. Подземная железная дорога, как в Лондоне.
– Вы действительно так думаете? – с изумлением спросил Франц. – Здесь, Гамбурге, где полно воды?
Олькерт снисходительно улыбнулся.
– Воду можно перекрыть. Все уже спланировано, я сам там был, когда это обсуждалось в Сенате. Гамбург станет… Как вы это называете? Сити, международный центр. А грязные районы будут стерты с лица земли. Лучшее место для застройки, для проживания находятся в центре города, в самом сердце Гамбурга, и было бы безумием не использовать его. Нам только нужно избавиться от этого бремени в лице местных жителей.
– Но в городе уже сейчас много недовольств, потому что не осталось доступного жилья. Я очень боюсь, что в какой-то момент начнутся беспорядки, – вмешался Альфред. – Даже больше, чем сейчас. Как только истечет срок действия законов о социалистах и людям снова разрешат бастовать и протестовать… Вы видели, что произошло на Первое мая, и я слышал, что теперь это будет происходить каждый год. Когда люди узнают об изменениях, проводимых не в интересах населения, а в интересах богатых предпринимателей, они выйдут на баррикады. Их нельзя в этом винить!
Франц тихо вздохнул.
– Тогда восстания придется подавлять снова. Разве ты не хочешь, чтобы городской пейзаж улучшился? Чтобы нам не приходилось стыдиться трущоб?
Альфред покачал головой.
– Я всегда был за то, чтобы снести эти убогие кварталы и отстроить их заново. Ты знаешь это. Они размножаются, как плесень, люди строят деревянные хижины вплотную без всякого порядка. Нет, так больше не может продолжаться! Я своими глазами видел, где тогда была Лили… – Он осекся. – Но там должно быть создано новое жилье, которое наши рабочие смогут себе позволить. Нельзя, чтобы отдельные предприниматели, – он бросил многозначительный взгляд на Олькерта, – расхватали землю, построили роскошные новые дома и выселили людей, которые там жили веками.
