Наконец Лили не выдержала, бросилась к нему, прижалась ртом к его рту, ее пальцы жадно скользили по его телу, нетерпеливо дергая за свитер, потому что слишком долго она его ждала. И вдруг она почувствовала шрам на его животе. Она хотела рассмотреть его поближе, хотела еще раз услышать подробности, как это произошло.
Но Йо молча покачал головой и притянул ее к себе. Они поцеловались так крепко, что у нее перехватило дыхание. Чуть позже, когда он стянул через голову ее ночное платье и увидел большой синяк на ее талии, у него вырвался удивленный возглас. Он остановился, но теперь Лили не дала ему вымолвить ни слова.
– Ничего страшного! – задыхалась она, прижимаясь к нему и целуя его шею, грудь, живот, пока он не сдался и они вместе не упали на кровать.
Йо почувствовал, как бьется ее сердце. Он уткнулся носом в ее кудри, вдохнул ее запах, и это было похоже на опьянение. Она действительно была здесь. Никогда прежде он не ждал встречи так сильно, как этой, и никогда реальность не совпадала так близко с его мечтами. «Надеюсь, я не проснусь и не пойму, что это все же неправда», – подумал он, на мгновение закрыв глаза. Но его пальцы пробежали по ее обнаженной спине, она тихонько застонала, и Йо понял, что это не сон. Лили, похоже, чувствовала то же самое, последние несколько часов она останавливалась и смотрела на его лицо, проводила пальцами по его щекам, прижималась носом к его коже. Она тоже должна была убедиться, что все это реальность.
Чувствуя себя счастливым и расслабленным, как не чувствовал себя уже много лет, Йо открыл глаза, выпрямился и осторожно стянул одеяло с ее обнаженного тела. Нахмурив брови, он посмотрел на большое темное пятно, провел кончиками пальцев по ее коже, ища новые следы побоев. Когда он нашел их, внутри него зародилась ярость, такая темная и необузданная, что из него вырвался сдавленный звук.
– Не расстраивайся, – прошептала Лили. Она охотно позволила оглядеть себя, но теперь выпрямилась и поцеловала, взяв Йо за подбородок, чтобы он перевел взгляд с отметин на теле на ее лицо. – Мы не можем ничего изменить. И это уже случается нечасто. – Она пристально посмотрела на него.
Он покачал головой.
– Но ты… – начал протестовать он, но она не дала ему продолжить, а снова начала целовать его.
– Я не хочу говорить об этом, – сказала она ему в губы, притягивая его к себе. – Я не хочу впускать его в свои мысли сегодня вечером.
Йо не мог не ответить на ее поцелуи, но в нем бушевал гнев. Он знал, что она права. Он ничего не мог сделать. И все же он представлял, как хватает Генри за светлые волосы и снова и снова тычет его лицом в землю.
Лили не решалась его встречать. Поэтому Йо входил сам. Это было так просто, что она всякий раз качала головой, когда ночью пробиралась через темный дом, чтобы открыть черный ход. Никто и никогда не подумал бы, что она действовала так нагло, так беспринципно. Лили сама была удивлена, что они осмелились на это. Но у них не было выбора.
Не видеться с Йо было невозможно. Это было одновременно и опасно, и легко. Прислуга должна были вставать с рассветом, и сон для них был священен. Даже если кто-то просыпался, все равно ходить ночью по господскому дому было неприлично.
Когда Генри был с Эленор, Лили зажигала свет в своем окне. Йо не мог приходить каждый вечер и ждать, не зажжется ли свет, и часто Лили напрасно не спала полночи. Но часто бывало и приходил. Он пробирался к ней через темный дом, и они занимались любовью при свете маленькой лампы.
Быть вместе стало для них самым важным в мире, даже более важным, чем раньше. Ведь теперь она знала, что все может закончиться в любой момент. «Как свободны мы были, когда у нас ничего не было, – часто думала Лили. – Как свободны и неблагодарны».
Теперь каждая минута была подарком. Они прошли в детскую, Йо наблюдал за спящей Ханной, а Лили – за его лицом, когда он смотрел на свою дочь. Он никогда не видел ее бодрствующей, никогда не говорил с ней ни слова. И Ханна не знала о его существовании.
Лили была настолько счастливой, так очарована тем, что Йо вернулся, что первое время она ходила как в трансе. Ничто больше не могло ее раздражать, даже угроза Генри. Она делала все, чтобы у него не было причин привести свой план в действие, играла в послушную жену, в то время как сама за его спиной совершала самое худшее предательство.
Поскольку его угроза, казалось бы, возымела действие, Генри заметно расслабился. Больше не было разговоров о том, чтобы забрать Ханну. Напротив, он стал более внимательным, более дружелюбным. И Лили, которую словно окрыляла любовь Йо, было нетрудно его обмануть. Они жили самой большой ложью, какую только можно себе вообразить, и оба делали это с улыбкой на устах. «Интересно, думает ли он, что я просто забыла, что он хотел запереть меня и выбросить ключ?» – порой думала Лили, когда они сидели за столом и притворялись, по крайней мере, перед Ханной, что они обычная супружеская пара.
Но когда чары начали рассеиваться, она уже не могла избавиться от мысли, что их связь не продержится в этой жизни надолго.
