– Пропусти его Сноу,– раздался из комнаты ледяной голос Луциуса. – Пусть уходит.
Парень, разочаровано отвёл руки назад и, пряча злобный взгляд, поспешил с докладом.
В большой зале, слуги принялись за починку люстры. Принесли лебёдку и, пыхтя, вращая ворот, поднимали её под потолок, находящиеся на стремянках люди, ладили к ней обвисшее цепи. Все это действо сопровождалось отборной руганью и взаимными обвинениями в растяпости.
Не желая отвлекать работников от столь ответственного занятия, Фред проскользнул незамеченной мышкой за их спинами, рассудив, что выход он и без посторонней помощи сумеет отыскать. Перед самым арочным проёмом венчавшим выход из залы, он вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный, взгляд. Сперва, оглянувшись, он никого не заметил, затем, подняв голову выше, увидел притулившуюся к колоне галереи фигурку, закутанную в серый балдахин. Глубокий капюшон скрывал лицо, но почему-то Нойс неосознанно решил, что это не тот намордник, которого видел через дальновидную трубу во дворе с Луциусом. Подниматься к нему наверх, дабы, убедиться ошибается он или нет наёмнику, и в голову не пришла такая мысль. Поэтому немедля он развернулся, поспешив на выход пуще прежнего. Его всегда нервировали гнетущие обстановки старинных замков пребывавших в крайнем запустении, но еще более он избегал людей причастных к власти, всегда стараясь от них держаться, на расстоянии измерявшегося милями.
Кори он разыскал в старенькой конюшне за занятием амурным, где тот, приосанившись, как какой-то породистый скакун, а не помесь осла и кобылицы, подбивал клинья стройной пегой кобылке. Та в свою очередь, гордо воздев шею, демонстративно игнорировала все знаки внимания и заигрывания своего гостя.
– Забудь о ней, эта крошка разобьёт тебе сердце своим тонким копытцем.– Произнес Фред, ухватившись за уздцы своего четырехкопытного помощника, и что есть силы, потянув на себя. Кори отчаянно упирался, не желая расставаться с внезапно нахлынувшим чувством, постоянно фыркая и брыкаясь, даже попытался коварно укусить за руку своего хозяина. Но Фрэнос, будучи прекрасно осведомлённый обо всех уловках и хитростей строптивого мула, умело, избегал их, продолжая целенаправленно тащить его на выход. И лишь когда они очутились на дворе под открытым небом, Кори признал своё поражение, вмиг оставив все попытки неповиновения, смирившись со своей судьбой.
– Не обижайся дружище,– поглаживая его по короткой гриве, тихо попросил прощения Нойс, – поверь, так будет лучше для всех.– С этими словами он лихо запрыгнул в седло и направился к ржавым замковым воротам.
– Дав, дав-дав…
Двор, огласил хриплый, низкий лай, стоило подъехать к воротам. Старый знакомый волкодав, брызгая слюной, вынырнул из своей огромной будки слаженной более для медведя, нежели сторожевой собаке. Натянув до предела цепь, он оскалился страшными клыками. По всей видимости, волкодав ещё не успел, забыть ускользнувшую перед самым его носом добычу. Налитые кровью глаза горели яростью и желанием, во что бы то ни стало взять реванш. Дверка сторожки распахнулась, и на пороге возник, точно персонаж рассказов, про пиратов неизведанных морей, заросший недельной щетиной стражник, его левый глаз скрывала чёрная повязка.
– Шо, разбрыхался Буханка!? Голова от тебя ужо болит.– Обратился он к волкодаву, решившему, по все видимости или задушить себя собственным ошейником или же сорвать ненавистную цепь. – Жрать не дам, рано ещё, а теперь замолкни я всё тебе сказал!
Но Буханка то ли не знал языка, на котором к нему обращались, то ли пребывал в дурном настроении, безостановочно продолжая захлёбываться лаем и биться лапами о воздух.
Несмотря на то, что ворота были вынесены напрочь магическим тараном, Нойс не торопился ехать дальше через них, резонно рассудив, что следует соблюсти все правила приличия, лишний раз, не нервируя стражников. И тут же похвалил себя, за предусмотрительность.
– Велено никого не выпускать без разрешения дона.– Неприветливо гаркнул стражник, обращаясь уже к наемнику.
– Луциус Драгон глава дознавателей велел мне покинуть замок.– Попытался вывернуться Фрэнос, прикрывшись грозным именем известного далеко за переделами Пьянтуза капитана дознавателей.
– У… стражник задумчиво наморщил лоб, будто бы размышляя о чём-то невероятно сложном.
– Тот высокий, что сейчас проводит здесь расследования,– подсказал наёмник видя, что у того мыслительный процесс существенно затормозился.
– А, нуда,– сняв помятый шлем, почесал грязной пятернёй затылок стражник,– как же знамо дело видали, ну дык и шо с того, то он, а то его добродушие дон Жерард общепит Мидэ. Сечёшь разницу?– при этом стражник, чей интеллект, по всей видимости, ненамного отличался от его лапчатого напарника, посмотрел на Нойса, как на слабоумного.– Думать надо головой, прежде говорить такое.– Подытожил он, демонстративно напыщенно, напялив шлем на собственную репу и ощерился гнилыми пеньками зубов.
