– Не-а, в отключке,– поспешил опровергнуть её синор, находившийся в ближайшем углу от затихших противников. И тут опровергая все прозвучавшие версии, раздался резкий звук рвущегося полотнища, треск ломаемой гипсовой рамки покрытой тонким налётом бронзы. Живой каток вновь пришёл в движение, перемалывая произведения искусства неизвестного художника, он тронулся, со старта набирая бешеные обороты, и помчался в направлении стойки на этот раз.
Ба-бах!!! Оглушительный удар вновь сотряс всё здание, массивная стойка, стоически выдержала неудержимый напор двух сплетённых тел. Но, всё что стояла на ней, взлетело высоко в воздух под самый потолок и, зависнув на долю секунды вверху точно в раздумьях, градом стекла обрушилось на пол. Осколки посуды, бокалов, кружек и бутылок шрапнелью разнеслась по всему трактиру. Но, привычные ко всяким сюрпризом пьяны, своевременно среагировали: кто, припав на пол, прикрыл голову руками, кто укрылся за уцелевшей мебелью, а кто, как, к примеру, Санчос и Нойс продемонстрировав чудеса реакции, грациозно увернулись от них.
– Вот, это я понимаю!– не скрывал своего удовольствия жизнерадостный цыган, скаля в широкой улыбке два ряда золотых зубов.– Пожалуй, я действительно тут задержусь подольше, чем рассчитывал прежде, если этаков первый день моего пребывания в Пьянтузе, то, что будет, когда начнётся основное торжество, даже моего богатого воображения не хватает представить всей полноты картины предстоящего события.
– Несомненно, ты прав дружище!– восторженно заговорил Фред,– букмекеры, кстати, уже принимают ставки на возможные конфликты между представителями домов Пьянтуза и Бухантуза. Дуэли и потасовки, кулачные поединки и даже публичные оскорбления, на всё можно срубить динар. Так, что как видишь веселье предвидеться не шуточное.
В самый разгар поединка, когда несчастная стойка готова была поддаться дикому необузданному напору двух могучих тел, внезапно двери трактира широко распахнулись, впуская четырёх стражников разодетых в честь предстоящего праздника в непривычную для глаза обывателя парадную канареечного цвета форму. В руках они держали гладкие отполированный до блеска дубинки, а главный из них, низенький, с редкими и длинными, как у кота усищами был вооружён коротким с блестящим эфесом мечом. Кожаные узорчатые ножны скрывали само лезвие, но Нойс не сомневался, что само оружие являлось бутафорским, скорее символизирующим власть, нежели служа предметом наказания.
– А, ну прекратить немедленно!!! Именем закона короны, я запрещаю вам драться!!!
Закричал командующий отрядом и неистово засвистел в большой костяной свисток, словно хотел этим звуком придать вес своим словам. От Нойса не укрылось, что все стражники, топчась на месте, сжимали в руках однотипные массивные костяные свистки. По всей видимости, это было ноу-хау властителей города вооружить дополнительно стражников спецсредствами для наведения порядка. К вящему неудовольствию главного сейчас в трактире стражника, варвар и монах не обратили ни малейшего внимания на его призывы и пронзительный свист, продолжая упорно напирать на ходившую ходуном стойку, будто она провинилась перед ними в чём-то.
– Остановитесь, кому я сказал!!!
Усатый стражник набрал полную грудь воздуха, став пунцовым как свекла и что есть силы, задул в свисток, извлекая из него какой-то совершенно дикий протяжный звук присущей более какому-то древнему ископаемому виду гомо сапиенс, нежели представителю власти цивилизованного королевства. Все кто находился в трактире, поспешили заткнуть уши пальцами, морщась при этом, точно от сильной зубной боли. Санчос не в силах сдержать охватившее его злость, разразился цыганскими ругательствами, жестикулируя руками, мимикой лица и причудливыми коленцами кривоватых ног. Фред в первое мгновение вообще потерял слух, не успев вовремя зажать ладонями уши. Стражник же, не успокаиваясь, нарезал круги, около борющихся правонарушителей рискуя угодить под неистовый каток и постоянно дуя в свисток, как будто хотел оглушить их этим немилосердным звуком. Но вскоре и его страстный запал начал сходить на нет, видя всю бесперспективность своих потуг с новым спецсредством, он обратился к старым проверенным методам.
– Взять их!– схватившись за рукоятку бутафорского меча, с отдышкой скомандовал он пафосно, словно играя роль на подмостках какого-нибудь дешёвенького балагана, застывшим с кислыми минами на лицах стражникам.– Связать, и в кутузку бросить!
Свой приказ он хотел подкрепить очередной порцией свиста, протянув руку к болтавшемуся на шее свистку, но резко отдёрнул её, завидев решительный, беспощадный блеск в глазах посетителей готовых на всё лишь бы не слышать вновь его ужасный вой. Толпа стражников ни шатко, ни валко пришла в движение.
