Тем временем в поединке наметился небольшой перелом в сторону воинствующего монаха. Он занял выгодную позицию сверху, всем своим немалым весом буквально припечатывая варвара к дощатому полу и при этом, пытаясь одновременно удушить его за горло. Сын степей несмотря на наметившийся перевес не желал сдаваться без боя продолжая упорно сопротивляться изворачиваться змеёй, кусаться, плеваться и понося противника, но всё же было отчётливо ясно, что он неумолимо сдавал позиции проигрывая. Закованные в начищенные до зеркального блеска нагрудники и шлемы стражники, толкаясь, друг с дружкой склонились над борющейся парочкой и попытались разнять их. Но, не так просто оказалось это сделать. Унцио пребывавший в запале поединка наотрез не желал разжимать рук своих, вцепившись в противника, как утопающий за спасательный круг. Стражники робели немного перед духовным лицом, всё-таки, как не крути, несмотря на несколько разгульный образ жизни пьянов, официальную религию тут чтили, да и желанием, по правде говоря, влазить в чужую разборку не горели. В самом деле, ну помнут они слегка друг друга и разойдутся, пропустив за дружбу народов по кружке скрутиловки. Так думало большинство находившихся сейчас в трактире, кроме лишь одного человека наделенного властью стражи городской.
– Что вы там копаетесь, канальи!? Разнять, скрутить, арестовать!– верещал он фальцетом, размахивая бутафорским мечом.
Тут очнулся Пузо. Сграбастав грязный фартук с объёмного живота, он в сердцах швырнул его на пол, усеянный битой посудой воскликнув.– Такого безобразия я ещё не видел! Командор сделайте что-нибудь, наконец! Ещё немного и они в щепки разнесут трактир. Заметьте «Счастливый трапезник», удостоен почетной королевской грамотой,– он живописным жестом указал на покосившуюся рамку, висевшую над стойкой. – Посмотрите, во что они превратили лучший пьянтузкий трактир!– артистические данные Сэма смело позволяли выступать ему на подмостках лучших театров королевства, в отличие от командира стражников. Но, к досаде театральных критиков он избрал для себя сферу деятельности торгово-развлекательную, убив в себе прирождённого актёра.
– Не переживайте уважаемый синор Пузо, городская стража знает своё дело и немедленно пресечёт все попытки к бесчинству и хулиганству подданных его величества. Не быть мне капралом Джоном Миговичем!– заверил он Сэма подбоченившись, и зачем-то разгладив щёточку усов. Потом быстро спохватившись, окинул подозрительным взглядом посетителей, словно ожидая от них какого-то подвоха на свои слова.
– Уж, постарайтесь капрал, а то боюсь кроме посуды и мебели, мне придется, и стены новые ладить. Я знаете законопослушный плотильщик налогов в городскую казну. И не думаю, что у вашего начальства вызовет энтузиазм возмещать мне убытки в связи с некомпетентностью некоторых своих сотрудников.– Привел Пузо тяжеловесный аргумент, чем изрядно покоробил лицо Миговича заставив его действовать гораздо более решительнее, чем прежде.
– Сию же минуту будет наведён порядок!– поспешил заверить он, стремглав присоединяясь к подчинённым своим, что никак не могли сладить с двумя нарушителями общественного порядка.
Тем временем, один из стражников – молодой рыжеватый парень с усеянным конопатыми веснушками лицом безуспешно пытался отодрать пальцы странствующего монаха с горла хрипящего и задыхающегося варвара. Двое его коллег с таким же самым результатам старались разъединить их, бестолково хватаясь то за ноги, то за руки. Создавалось впечатление, что они просто не знают, с какой стороны подступиться и вообще, что им делать, как быть с неуступчивой парочкой.
– А, ну-ка Джавани, посторонись!– приказал капрал рыжему и сам ухватился за толстые, мощные запястья Унция. – А, вы двое взялись за плечи и по моей команде потянули.
Стражники грозно насупили брови, их лица, не обременённые интеллектуальным отпечатком, показывали, что готовы выполнить любой приказ своего бравого начальника, с маленькой поправкой, если он не связан с риском для жизни.
– Начали!
Прозвучала команда, и трактир накрыло шумное натужное пыхтение четырёх мужчин, сцепленный в причудливый клубок тел.
–Ух,у-у-ух-х.– Лицо Мигавича залило краской, от натуги глаза вылезли из орбит, а усы смешно заходили вверх-вниз. Он тужился и пыжился, пытаясь не то, что оторвать, хотя бы ослабить хватку пальцев кроткого служителя Мируса. И надо отдать ему должное, он добросовестно, полностью выкладывался на все сто, и чья же тут вина, что все его старания и попытки нивелировал твёрдый как скала духовный человек?
Постепенно зал начал наполняться смешками и шутками, пьяны, не забывайте, являлись весёлыми людьми по природе своей. И в скорости уже со всех сторон лился потешный смех и острые как стрелы степняков язвительные замечания, некоторые особо остроумные давали «мудрые» советы, за что тянуть жреца и варвара. Громче всех разлетался смех, от души хохочущего Санчоса. Пузо глядя на эту удручающую картину только озабоченно качал головой.
