– Теперь припомнил… медленно, с расстановкой протянул Вориан, изучающе обведя его взглядом с ног до головы. – Ты, как я вижу, заделался слугой его величества. Хм, ловко.
– Все мы кому-то служим, кто короне, кто богам… глубокомысленно заметил Гарри.– Жизнь привносит изменения в нашем поведении и мышлении.
– О, ты вдобавок и философом стал справным. Как тебе удаётся совмещать два дела?– съязвил не зло Унцио.
– А разве мне это ранее не удавалось, совмещать два, а то и три дела?– Гарри многозначительно взглянул на бывшего товарища.
– Как же, помню-помню,– закивал головой нынешний вестник славы Мируса.– Как ты лихо втюхивал палёную скрутиловрку в три дорога, особенно когда братья шли в атаку.
– А, что в этом зазорного было?– удивился теперешний представитель закона.– Наоборот, я делал благое дело, придавая смелости и бесстрашия воинам. И, что в том, что я имел скромное желание заработать немного, так это нормально. Все шли в отряды ради заработка. Кто-то головы рубил и жёг города. А кто-то торговлей активно занимался. Это называется распределением труда.
– Да, но не на своих же товарищей наживаться было?
Не согласился с Гарри Кошеваром монах. На что его оппонент сразу заметил.
– Знаешь ли, доблестного генерала Героюса никогда не занимали вопросы этики и порядочности. Он расшвыривался подчинёнными налево и направо, жертвуя ими без всякого жалости, если такового требовала ситуация. Его победоносные походы всегда оставляли за собой горы трупов и пепелища над теми местами, где прежде были шумные поселения людские. И делал, он это отнюдь не без корысти, ты сам знаешь, услуги его обходились весьма не дёшево…
Унцио фыркнул,– тебя послушать, так ты сама честь и благородство. Воин света и добра. Ответь, мне, а часто ли тебе сняться убиенные в том числе и тобой или не без твоего участия люди?
– То, были солдаты, я никогда не воевал с мирным населением.– Подчеркнул Джет особо последнее слово.
– У тебя старинный друг мой избирательная память. Но я тебе напомню, про руины Мескалии, что оставил за собой Героюс, о тысячи беспомощных мирных людей оказавшихся, словно между молотом и наковальней ратью герцога Прожига и отрядом генерала. Сколько тогда погибло, у? Молчишь? Что ж я в отличие от тебя не забыл – никого из живущих в этом процветающем и густо населённом городе не осталось. Ни-ко-го. Пред моими глазами до сих пор стоит эта страшная картина. Всепожирающий огонь, лижущий разбитые стены домов, мольбы сгорающих, мирных ни в чем не повинных людей, крики насилуемых женщин. Дети, не знающие, куда им спрятаться от волны обезумевших воинов, сметающих на своём пути всё и всех. И не говори мне после этого о своей непричастности. Мы все напялившие на себя форму и взявшие в руки оружие повинны в том, что лилась кровь. Знаешь Гарри или как тебя там сейчас зовут, именно после этой бойни я и решил завязать с отрядами, подавшись в монастырь.
– Решил, значит замаливать грехи?– по лицу Джета сложно было понять говорит он всерьёз или иронизирует сейчас.
– Не твоё дело, что я решил, а что нет!– отмахнулся Унцио.– Теперь я слуга солнцеликого Мируса и вся моя жизнь принадлежит только ему одному.
– Ах, что я слышу! Безжалостный берсеркер Вориан стал набожным, кротким служителем божьим. Как всё кардинально измелилось. Хотя впрочем, не настолько уж и кардинально…
– Что ты имеешь в виду,– озадаченно нахмурился служитель Мируса.
– Ну, выпить по-прежнему ты мастак. Да и подебоширить тоже тяга осталась.
Гарри тихо прошёлся к двери и бесшумно приоткрыл её. Убедившись, что их никто не подслушивает, вернулся на своё место.
– Если ты намекаешь на, то, что произошло в трактире, то это не драка вовсе была, а сражение солнца с тьмой.
– Ну, ты и загнул дружище!– присвистнул сержант.– Уж, случаем, не со святым ты себя путаешь?
– Ни с кем я себя не путаю!– Унцио в очередной раз преисполнился решимостью отстаивать веру. – Варвары совершили святотатства на земле, где властвует, воля Мируса, на людях поклоняясь языческим богам. Ни один ревностный служитель не смог бы пройти мимо этого, позволив совершиться подобному неподобству.
Изучающе пройдясь взглядом по грязной сутане монаха Джет поинтересовался.– Вижу ты недавно в Пьянтузе?
– Первый день.– Не стал скрывать тот.
– Заметно, очень. Что ж, кто-то тебя должен просветить на будущее, дабы ты не угодил в капкан невежества, и мне приятно, что этим «кто-то» буду именно я.
Унцио с сомнением воззрился на Гарри Кошевара, ища какого-то подвоха в его речах. Сержант расплылся в улыбке, прекрасно понимая, что гложет бывшего боевого товарища и примирительно молвил.
– Вориан мы не враги и никогда между нами не пробегала чёрная кошка раздора, так что желать тебе чего-то дурного я даже повода не имею никакого. Не знаю, поверишь ли ты мне, но я неслыханно рад увидеть тебя здесь у себя, хм прости я понимаю, для тебя находиться в застенках стражи не очень комфортно, но с другой стороны при других обстоятельствах может мы вообще не встретились бы…
