Я на одном рефлексе отпрыгнул от неё. Но не успел. Она тут же сдетонировала.
Меня отбросило к трубам. Я упал позвоночником на холодный металл. Что-то хрустнуло. Но благодаря куполу, меня лишь слегка обдало жаром. Но всё равно от такого «удачного» приземления будут громадные синяки.
Да и походу удар пришёлся на ребро. Надеюсь, оно не задело лёгкое. Боль накатывала по всему телу, так что было крайне сложно оценить своё состояние.
Оставалось лишь напитать тело радиацией. Я впитывал её через кожу, вдыхал через воздух. И нагонял к себе всё больше частиц.
И уже через пару секунд смог встать. В боку кололо, но остальная боль отступила.
Я уплотнил свой защитный купол, чтобы ничто не смогло сбить меня с ног. Ну, по крайней мере, тем, что сможет, бункерские точно не были вооружены. Я бы заметил, если бы здесь проехал танк.
Снова вышел в коридор. Шёл спешно, но спокойно. Чем больше радиации впитывало тело, тем меньше тревоги оставалось. Да, моя способность прекрасно делала из обычного парня хладнокровного монстра.
Разнокалиберные пули взрывались о мою защиту. Под ногами одна за другой детонировали гранаты. Одна из таких пробила трубу, и меня обдало струёй холодной воды.
Она же потушила огонь от последующих взрывов, заполняя коридор дымом.
Я шёл напролом. И даже не атаковал. Нет, мне не было жалко бункерских, я боялся задеть Петю, каталка с которым находилась прямо за стеной из солдат.
Бункерские в полной химзащите шли спиной вперёд, непрерывно стреляя в меня. И как они не понимают, что это бесполезно?
Я подошёл ближе и громко заявил:
— Отдайте мне ребёнка, и я вас не трону!
Мне не ответили. Продолжили стрелять. А зря! Предложение было более чем щедрое.
Да у них тут что производство патронов под боком? Зачем такое расточительство, ещё и впустую?
Я не стал повторять предложение. Не было времени церемониться. И жизнь Пети была мне куда дороже жизней всех незнакомых вояк.
Радиоактивные частицы уплотнялись в ладони. Я не стал рисковать и сделал совсем крошечную бомбу. Конечно, было бы проще лично коснуться каждого, но тогда я бы долго возился с защитными костюмами, через них моя неведомая сила касаний не работает.
И только я замахнулся, как громкоговоритель снова решил потрепать мои нервы: «Самоуничтожение через четыре минуты. Персоналу необходимо незамедлительно покинуть бункер».
Это лишь добавило ярости. И я с гримасой на лице швырнул своё орудие прямо под ноги солдат.
Раздался взрыв. Бункерских разбросало в разные стороны, как кегли для боулинга. А я ринулся вперёд.
Петя лежал на каталке, прикрытый одной лишь простыней. В руку ребёнка была воткнута капельница со светящимся зелёным содержимым. Пакет с этой жидкостью держал в руках учёный. На нём не было привычной защиты, поэтому я узнал его.
— Лжец, — процедил я, и тут же захотелось прикончить старика.
— Я… я правда не знал, — раздался глухой дрожащий голос. — Приказ пришёл потом.
— Зачем вам Петя? И где выход?
— Я вас отведу, — поклялся учёный.
А тем временем мне в спину прилетела очередная автоматная очередь. И это только пуще меня разозлило. Кто-то из солдат быстро пришёл в себя.
А потом ещё один встал, чтобы закричать:
— Профессор, убейте образец! Он не должен достаться мутанту.
Через стёкла противогаза виднелся мечущийся взгляд учёного. У нас почти не осталось времени на спасение, а он, блин, решить не мог.
Этот же мужчина побежал дальше по коридору, чем вызвал моё недоумение.
— Он заблокирует выход. Мы обречены, — объяснил старик.
От этого понимания пакет с раствором в руке словно стал непосильной ношей.
— Выдерни капельницу, — приказал я и подхватил Петю на руки вместе с простынёй.
Одним резким движением старик освободил мальца. И я побежал.
«Самоуничтожение через две минуты» — этот раздражающий металлический голос заставил меня ускориться.
Я добежал до конца коридора. Но не успел.
Мужик приложил пистолет к виску и выстрелил. А за ним на двери виднелась сенсорная панель с надписью: «Заблокировано».
Я упал на колени. А что ещё оставалось делать? мне не хватит минуты, чтобы найти другой выход. И чтобы пробить этот тоже не хватит.
Обречённость забрала мои силы.
На прощание я погладил Петю по тёмным отросшим волосам.
— Прости, — прошептал я ребёнку.
Внезапно он открыл глаза. Я не успел сообразить, почему они светятся ярко-зелёным.
Позади послышалась очередь взрывов. Стало жарко. Я прижал ребёнка к себе и приготовился. Умирать.
Сработала система самоуничтожения. Взрывы раздавались один за другим. Я чувствовал, как рушатся опоры, как пол трясётся под ногами.
И если щит и спасёт нас от огня, то из-под завалов на целый километр в глубину нам точно не выбраться.
Надеюсь, что наши спаслись. Пусть у них будет лучшая жизнь.
Мысленно прощаясь с реальностью, я не заметил, как всё вокруг стихло. Звуки исчезли. Но жар от взрывов по-прежнему чувствовался.
Я с опаской открыл глаза. Ничего не изменилось.
Встал, держа Петю на руках, и обернулся.
Сказать, что я охр*нел — ничего не сказать.
Весь мир застыл. Также, как показывают в фантастических фильмах, где герой останавливает время.
