Синий неспешно подошёл к лагерю. Покосился на бродягу и попытался мне предъявить:
— Мор, это что за фигня?
— Сам ты фигня! А это человек. Мутанты своих не бросают, или забыл, что сказал мне при первой встрече?
— Не забыл. Но это же одиночка!
— Да хоть как назови. Это мутант, и ему нужна наша помощь. Сможешь его от грязи отмыть?
— А он на меня не кинется?
— Нет. Ну, так что?
Синий брезгливо поглядел на мужика, потом на меня. И видимо, прочитал в моём взгляде, что спорить бесполезно. И согласился.
Так что, когда наш гость поел, я попросил его пройти с Синим. Они встали в десяти метрах от лагеря, и Синий облил мутанта водой. И так, наверное, раз десять. А потом испарил воду с промокшей одежды, и бродяга вернулся к костру.
Он дрожал от холода и снова тянул руки к костру. Его серые лохмотья походили на какой-то комбинезон, но из-за излишней изношенности я так и не понял, где такие видел.
Я отпустил Синего, и через пару минут Факел привёл Ведьму. Она уже была в курсе происходящего.
— Можешь посмотреть, что творится с его разумом? — спросил я у рыжеволосой.
— Эм-м, не знаю, — ответила Ведьма, пожимая плечами. — Но могу попробовать.
Слыша этот разговор, наш гость опасливо покосился на меня. Он явно всё понимал, и совершенно не имел желания, чтобы кто-то копался в его голове.
— Пробуй, только хуже не сделай, — разрешил я.
Ведьма кивнула и подошла к мужчине. Сейчас, когда сантиметровый слой грязи был смыт, он походил на обычного мужика в лохмотьях. Залысина на макушке, а щетина неопрятно росла. А так — ничего особенного, кроме красных глаз.
Ведьма запрокинула голову, а мужик застыл. Все внимательно наблюдали. И так минут десять, пока оба не пришли в себя.
— Ну что? — нетерпеливо спросил я.
— Мозг местами повреждён. Но не сильно. Точечно.
— А вы не видели, как повреждён мозг? — вклинился Степанов. — Это мутация так себя проявляет?
— Я не биолог, — фыркнула Ведьма.
— Для понимания не нужно быть учёным. Вы можете описать, на что похожи повреждения?
Ведьма задумалась и ответила через минуту:
— Это похоже на сгустки крови в мозгу.
— Инсульт? — предположила Лавина.
— Похоже на то, — ответил Степанов. — Видимо, большая часть повреждений в речевом центре мозга. А жаль. С ним даже не поговорить. В научных целях, конечно.
— А что вы хотите узнать? — спросил я.
— Откуда он такой взялся и как выживает.
Наш гость понял вопрос и несколько раз ткнул пальцем на нашивку на своих серых лохмотьях. А потом оттянул карман на груди, что-то показывая.
Этот жест заинтриговал Степанова, и наш учёный встал. Подошёл и присмотрелся к нашивке. Он даже потрогал её и попытался оторвать от одежды, чему наш гость совершенно не сопротивлялся, что удивительно.
— А ты, случайно, не в эпицентре взрыва так обратился? — громко предположил я.
Мутант сперва замялся, что-то замямлил, отвлекая нашего учёного от разглядывания лохмотьев. А затем судорожно закивал.
— Вы что-то знаете, Мор? — поинтересовался Степанов, не отвлекаясь от своего важного дела.
— Лишь предполагаю. Ведь там наибольший уровень радиации.
Мне не хотелось рассказывать о монстре, которого мы встретили в эпицентре. Но если радиация вокруг осколков метеорита смогла создать себе чудовище, то почему бы ей ещё и не обратить случайно забредшего человека?
— Ясно, что ничего не ясно, — пробормотал учёный.
Степанов через несколько минут вернулся к нам с абсолютно ошарашенными глазами.
— Он из наших, — обескуражено заявил учёный.
— Из бункерских? — удивилась Лавина.
— Вы уверены? — насупился я.
— Да, уверен, — ответил Степанов. — Форма наша.
— Мало ли где он её спёр, — заявила Лавина.
— Там на нашивке номер бункера, а в кармане бейдж с его фото.
— Так вот что вы так пристально разглядывали! — озарило Лавину.
— Мор, — обратился ко мне Степанов. — Разрешите ему поехать с нами?
Теперь уже я посмотрел на учёного вытаращенными глазами.
Ну не оставлять же бродягу посреди пустоши, обрекая на верную смерть? Тем более, через пару дней он перейдёт в попечение бункерских. Жаль, что им нельзя дополнительно вернуть образованную у меня колонию из взорванной лаборатории.
У меня в голове не укладывалось: если бродяга из бункерских, то как смог выжить на поверхности без защиты и ещё и мутировать до состояния красных глаз?
Я поразмыслил и разрешил Степанову забрать бродягу с собой, если тот согласится, тем более место в машинах было.
Учёный подошёл и прямо спросил у нашего гостя:
— Хочешь поехать с нами? Мы в лаборатории выясним, что с тобой произошло, да и подлечим по возможности.
Мутант судорожно закивал. И даже улыбнулся во весь рот от такой перспективы. М-да.
Жизнь в лаборатории не сахар, но хоть сытым всегда будет. Такие вот реалии мира после судного дня. Когда ради выживания и на опыты согласишься.
— Вы в своей базе данных сможете выяснить, откуда он и где пропал? — спросил я у Степанова.
