— Тогда будем радоваться, что не сгинули вместе с ними, — серьёзно ответил я.
— Чисто теоретически, если рассмотреть это нечто, как животное, оно же будет расширять свою территорию, — рассуждала Лавина.
— Да, и где бы не спрятались, вскоре оно доберётся и до нас, — добавил я.
Ведьма шмыгнула носом и утёрла рукавом выступившие слёзы. А затем спросила:
— Вот чем мы это заслужили? Чем человечество так прогневало бога?
— Не знаю, — ответил я. — Но у нас есть шанс это исправить, помнишь?
— Да, но какой-то этот шанс очень призрачный. Степанов вон за двадцать лет работы не добился результата, и никто не знает, сколько у него ещё уйдёт времени.
— Добился, — сказала Лавина и опешила.
Прикусила губу.
— В смысле?
Ведьма подняла на неё заплаканные глаза. И я увидел в ней девочку. Совсем ещё подростка, которой очень рано пришлось стать взрослой.
Лавина вопросительно посмотрела на меня. Ну, терять нам было уже нечего. Тем более, я доверял собравшимся здесь, как самому себе.
— Расскажи, если ты что-то знаешь, — попросила Лавину Ведьма.
— Думаю, больше нет смысла скрывать, — громко и с облегчением выдал я, притягивая к себе взгляд.
— Что-то ещё случилось? Не томи же.
— Случилось. Мы с Лавиной случились. Так уж получилось, что мы попали сюда из прошлого. Или из прошлого параллельного мира. Вот такие две рабочие версии.
Воцарилась гробовая тишина, перебиваемая лишь треском огня. На меня смотрели четыре пары ошарашенных глаз. И даже Ведьма прекратила плакать.
Мне пришлось добавить:
— Я над вами не прикалываюсь. Это правда.
— То есть вы пришли из времени до судного дня? — уточнил Факел, развеивая тишину.
— Да. За неделю до начала конца света нас перенесло сюда.
— Но вы же мутанты!
— Да, мы стали ими почти сразу. Думаю, что это всё метеорит. Не хер было его трогать, — вздохнул я.
— Тот самый большой осколок, который исчез у Степанова во время эксперимента, — добавила Лавина.
— Точно, он же говорил, что там комната льдом покрылась, — осенило Бурю. — А ты как раз повелеваешь льдом.
— Получается вы тоже искусственные мутанты, — подметила Ведьма, смотря на Бурю.
— Получается, что так, — ответил я, пожимая плечами.
— Это же всё меняет!
Мы говорили долго. Чуть ли не пол ночи. Интерес ребят значительно пересиливал желание лечь спать.
Они расспрашивали нас о мире до судного дня, а мы охотно рассказывали. Лавина с улыбкой погрузилась в свою прошлую жизнь.
Было видно, как она скучает. Как хочет снова ходить по улице, не думая об опасности. Как мечтает выспаться на своей мягкой кровати в обнимку со мной. Как скучает по бабушкиной стряпне и сладким арбузам в начале августа.
А я скучал по безмятежности. По ощущению безопасности. Раньше его и не замечал, а теперь задумался.
— Только обещайте никому не говорить, откуда мы, — попросила Лавина в конце рассказа.
Я и без обещаний не сомневался, что ребята будут держать язык за зубами. Ведь наш план по спасению мира они успешно держали в тайне, как и мы с Лавиной.
А если и будут болтать, то им всё равно никто не поверит. Просто, потому что перемещение во времени звучит слишком нереалистично даже в современных реалиях.
Буря, Ведьма, Мрак и Факел по очереди дали обещание молчать. А потом снова продолжили расспросы.
Ребятам удалось поспать всего пару часов перед рассветом. Я же вызвался дежурить. Накопленная от графита радиация позволяла сохранить бодрость. Теперь же кусочек минерала был опустошён, и я без раздумий бросил его на землю.
На рассвете мы снова забрались на Червя. И в этот день уже сделали пару остановок. Но останавливаться на ночёвку никто не хотел, поэтому последние часы ехали в кромешной темноте. И так, пока не добрались до центрального исследовательского бункера.
Здесь не осталось следов от устроенного нами побоища. Сплошь перелопаченная земля.
Я подошёл к воротам и помахал в камеру. Нам открыли. Только на этот раз нас никто не встречал, кроме охранников. Оно и к лучшему. Нам бы отмыться сначала.
Что мы и сделали, заняв все душевые на нашем этаже. А их всего было три. И девушки были только рады погреться под горячим душем со своими парнями.
Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Я еле разлепил заспанные глаза и приподнялся. Укрыл Лавину одеялом, которое она всегда сбрасывала во сне.
Нашёл трусы и пошёл открывать. За дверью стоял Степанов.
— Что-то важное в такую рань? — спросил я и зевнул.
— Да уже полдень.
— Какая разница? Мы очень устали в пути.
— Дочь рассказала мне о новой угрозе. И я направил к Зержинску группу мутантов для исследования местности.
Сон, как рукой сняло.
— Зачем вы подвергаете людей такой опасности?
— Вы не поняли. Я отправил их выставить оборудование на подъезде к городу. Они выехали ночью.
— И что, они пропали, и вы хотите попросить нас, отправиться их спасать? Нет уж, я больше туда ни ногой!
— Да послушайте вы! Они не доехали до Зержинска.
— Почему? — с опаской спросил я, догадываясь, в чём дело.
— Сперва они передали сообщение, что машины и вся электрика вышли из строя. Потом я получил сообщение о красных глазах в темноте.
— Как далеко это было?
