— Я никогда не сделаю тебе ничего дурного, — снова откликнулся дракон.
Зал снова закачался, и снова сверху посыпался град камней.
— Нам надо уходить, — напомнил Морис. — Скоро все рухнет.
Джоах с тоской посмотрел в сторону выхода, но снова обернулся к дракону.
— Мне кажется, что Рагнарк не пролезет через эту щель.
— Однако оставить его немыслимо, — задумчиво сказал Флинт.
— Но мальчик прав, — возразил Морис. — Он не пролезет.
— Я слезу, — заторопилась Сайвин, начиная медленно спускаться по спине дракона. Она вся дрожала.
Дракон фыркнул, но не сделал ни малейшего движения, чтобы помешать ей.
— Мы соединены, — прошептал он и провел крылом по ее груди. — Ты так хорошо пахнешь.
И от этих слов на губах русалки появилась призрачная улыбка. Потом ноги мираи коснулись земли, и она едва не упала, успев схватиться за край крыла.
— Надо что-то придумать, — сказала девушка, кое-как вставая на ноги.
Она оторвала руку от крыла, и дракон сразу рванулся к выходу. Там он ловко свернулся полукольцом, прижал к телу крылья и превратился в узкий разноцветный кокон.
Сайвин вскрикнула и пошатнулась, поддерживаемая Флинтом.
— Держись, малышка, — ободрил он ее.
И действительно через несколько секунд, сумятица крыльев и когтей снова превратилась в Каста, нагого, как новорожденный. Все глаза распахнулись от удивления, зато Каст, наоборот, сощурился.
— Что произошло? — потребовал он, ни на йоту не стесняясь своей наготы. Затем оглядел пещеру. — Где этот огненный дьявол?
— Слишком много вопросов сразу, — слегка усмехнувшись, спокойно ответил Флинт. — И прежде, чем ты получишь на них ответы, прикройся, Каст. Здесь женщины.
Только тут Каст осознал свою наготу и покрасневшую до ушей русалку, тщетно старавшуюся отвести глаза от мускулистого тела. Он что-то проворчал и накинул протянутый Морисом плащ, который тот снял с одного из мертвых братьев.
— И что дальше? — снова потребовал он, наспех прикрывшись плащом, который едва доставал ему до колен.
— Сегодня произошло множество странных вещей, — ответил, наконец, Морис под грохот снова закачавшихся стен. — Но это место небезопасно. Я имею в виду уже не эту пещеру, а весь Алоа Глен. Нам нужно найти подходящее место для всех нас и там спокойно обдумать и обсудить, что же на самом деле сегодня произошло. А главное сообразить, что делать дальше. Впереди темные времена. Претор знает, что разоблачен и замкнет город своей черной магией. И я лично не хочу оказаться здесь, когда он созовет сюда всех своих тварей — по крайней мере, до тех пор, пока мы соответственно не подготовимся...
— Я думаю, с этим мнением надо согласиться, — подтвердил Флинт.
Все согласно закивали.
— Тогда отправляемся, — предложил Каст, возглавляя процессию.
— Подождите, — вдруг остановил их Джоах, глядя на предмет, который он никоим образом не хотел оставлять здесь. Мальчик быстро пробежал по залу и схватил выпавший из рук Грешюма посох, который так и остался лежать на том месте, где его выпустил из рук Претор. Джоах вспомнил ужасный крик старика перед тем, как тот провалился в бездну — он смотрел прямо на посох.
— Может, будет все-таки разумнее оставить эту проклятую вещь, — предположил Флинт.
— Нет. В нем его власть, он прикрывает старика. — Джоах крепко взял посох в руку, и тот показался ему вдруг обыкновенной деревянной палкой, только чуть более гладкой на ощупь. Слезы подступили к глазам мальчика, и, задыхаясь, он сказал: — Грешюм отнял у меня родителей, отнял дом, отнял Родину. А теперь я сам отниму у него силу, и настанет день, когда он заплатит мне за все. Заплатит с лихвой. — Голос Джоаха стал жесток. — Но сейчас я должен найти сестру — раньше, чем это сделают они.
— А чего они хотят от нее? — спросил Флинт.
Джоах медленно пошел к входу. Он устал от секретов и тайн.
— Моя сестра — ведьма.
Каст шел последним. Все молчали, погруженные в собственные переживания и утраты. Кровавый же Всадник до сих пор не мог понять, что с ним произошло. Он в который раз вспоминал дьявола в черном огне, руку Сайвин, потянувшуюся к его щеке... дальше наступала темнота, провал... А потом он почему-то стоял голым, с недоумением оглядывая остальных.
Он шел за Сайвин, то и дело потирая шею и щеку. Их до сих пор жгло, словно от кипятка или, вернее, так, будто ему только что сделали новую татуировку. Какое отношение ко всему этому имеет русалка? Тогда, на судне Жарплина их связала какая-то невидимая нить. Каст постарался точнее припомнить события: смерть братьев Харт, кровавый нож в его руке, прикосновение прохладной кожи Сайвин, когда он на руках нес ее на палубу из камбуза. Все это он помнил совершенно отчетливо, но больше ничего. Дальше снова начинался провал.
И он ненавидел свою беспомощность.
Что же произошло на самом деле? Почему теперь мирая постоянно оглядывается на него со страхом?