– Одержимый человек, – хрипло проворчал старейшина, потянувшись почесать жуткий красный шрам на шее. – Нам он не нужен. Потерянный во тьме. Мечтает бегать с волками.
Красная Маска пожал плечами, по-прежнему не понимая, чего старик от него хочет. Не боясь к’чейн че’маллей, старейшина бесстрашно вел древнего коня между Красной Маской и Саг’Чуроком.
– Ты должен был убить его.
– Я не спрашивал у тебя совета, старейшина, – сказал Красная Маска. – Ему полагается отсрочка. Мы должны обелить наш народ в его глазах.
– Бессмысленно, – отрезал старик. – Убей его, и не будет нужды обеляться. Убей – и мы свободны.
– От прошлого не убежишь.
– В самом деле? Такое, наверное, горько тебе слышать. Лучше забудь.
Красная Маска медленно повернулся к старику:
– Обо мне, старейшина, ты не знаешь ничего.
Кривая усмешка:
– Увы, знаю. Это ты не узнаешь меня, Красная Маска. А должен был бы.
– Ты из племени ренфайяров – как и я. И одной крови с Масарком.
– Это не все. Я стар. Понимаешь? Я самый старый среди нашего народа, последний из тех, кто… был там, кто помнит. – Старик улыбнулся еще шире, открыв гнилые зубы и острый, почти фиолетовый язык. – Я знаю твой секрет, Красная Маска. Я знаю, кем она была для тебя, и знаю
Красная Маска молча смотрел вперед.
Прозвучал тихий смех:
– Не смеешь ответить. Не смеешь ничего сделать. Я – нож, нависший над твоим сердцем. Бояться меня не нужно, если ты не замыслил зла. Желаю тебе завоевать великую славу в этой войне. И покончить с летери раз и навсегда. Надеюсь, твоя рука принесет победу – давай вместе стремиться к этому.
Наступило молчание.
– Говори, Красная Маска, – прорычал старейшина. – Иначе я заподозрю, что ты меня не уважаешь.
– Покончить с летери, да, – хрипло произнес, наконец, Красная Маска. – Победу оул’данам.
– Хорошо, – хмыкнул старик. – Хорошо.
Волшебный мир исчез внезапно, как будто захлопнулась крышка сундука. Этот звук всегда пугал ее, заставляя замереть. Там, в городе, полном вони и шума, был домоправитель – тиран, ловивший детей рабов, которые «его разочаровывали». Провести ночь в пахнущем плесенью бронзовом ящике – хороший урок, правда?
Стайанди однажды провела ночь взаперти – примерно месяца за два до того, как рабы отправились с колонистами на равнину. Тяжелый удар закрываемой крышки действительно показался концом света. Ее вопли заполняли тесный сундук, пока что-то не сломалось в глотке, пока крики не превратились в тихое шипение.
И с тех пор она онемела. Впрочем, это ей помогло, потому что ее отобрали в челядь Хозяйки, как ученицу служанки. В конце концов, ни один секрет не сорвется с ее губ. И она оставалась в доме, не считая выездов в усадьбу.
Волшебный мир. Столько места, столько воздуха. Свобода голубых небес, нескончаемый ветер – и тьма, освещенная бесчисленными звездами; она и не представляла, что такая жизнь где-то существует.
А потом однажды ночью все прекратилось. Жуткий кошмар обернулся явью.
Абасард…
Она бежала во тьму, ошеломленная его гибелью – брат сам бросился наперерез демону и умер вместо нее. Легкие босые ножки уносили девушку прочь, и только шуршание травы отдавалось в ушах. Звезды сияли, равнина купалась в серебре, ветер остужал капли пота на коже.
Казалось, ноги пронесли ее через весь континент. Прочь из владения людей, рабов и хозяев, прочь от стад, солдат и демонов. Она осталась одна – встречала множество рассветов, мутных закатов; одна на равнине, тянувшейся без конца во все стороны. Она видела диких зверей – всегда издалека. Быстрые зайцы, антилопы на гребнях холмов, ястребы, кружащие в небе. По ночам доносился вой волков и койотов, а однажды гортанный рев медведя.
Она ничего не ела, и постепенно приступы голода прошли; она словно парила и видела все с необычайной ясностью. Воду слизывала с покрытых росой травинок, лакала из отпечатков копыт оленей и лосей в низинах, а однажды нашла родник, почти незаметный под густым кустарником, над которым порхали сотни мелких пташек. Именно их чириканье привлекло ее внимание.
После бесконечного бега она упала. И не было сил снова подняться, продолжить удивительное путешествие по этой светлой земле.
