Старики вроде него достойны отдыха. За всю полную услужения жизнь. Жертвы, маски грез, злобные лица из камня, одинокие ритуалы теперь позади. Он может отправляться на последнюю прогулку, в неведомое. Деревня, поселок, прогретый солнцем валун у журчащего ручья, где приятно дать отдых измученным костям и не шевелиться, пока не будет сброшена последняя маска…
Вместо этого он проснулся затемно, перед неверным рассветом, трясясь, как от болотной лихорадки, и перед его глазами разлетелись фрагменты самой неожиданной маски грез. Такой он прежде не видел, но вид ее внушал великий страх. Маска, покрытая трещинами, готовая взорваться…
Он лежал на постели, дрожал с головы до пят и ждал откровения.
Солнце стояло высоко над головой, когда он все же выбрался из лачуги. Валы туч ползли по небу на запад – истощенный шторм шел с моря, – и Дед Эрбат начал приготовления, не обращая внимания на начавшийся дождь.
Теперь, в быстро приближающихся сумерках, он взял пучок тростника и подпалил с одного конца. Поджег лачугу, потом дровяной навес, а напоследок старый сарай, где стояла двухколесная тележка. Убедившись, что строения хорошенько занялись, он закинул на плечо мешок, в который сложил самое необходимое, и зашагал по тропинке, ведущей к дороге.
По дороге ему навстречу торопилась пара десятков деревенских. Староста, возглавлявший отряд, увидел Эрбата и радостно заорал:
– Слава Страннику, ты жив, Дед!
Нахмурившись, Эрбат вгляделся в лошадиную физиономию старосты, потом в бледные лица остальных.
– И что это значит? – строго спросил он.
– Отряд эдур остановился сегодня в гостинице. Когда стало известно про пожар, нас послали на помощь; ну, на случай, если лес займется…
– Лес, понятно. И где же они сами?
– Остались на месте, разумеется. Но мне приказали… – Староста помедлил и нагнулся ближе к Эрбату: – Это ведь все Врагер? Придурок обожает огонь и с тобой не дружен.
– Врагер? Возможно. Он завел привычку пробираться по ночам и мочиться на мою дверь. Не мог примириться с моей отставкой. Говорит, я обязан забирать его дерьмо.
– Да, обязан! – прорычал кто-то из толпы за спиной старосты. – А то почему мы позволили бы тебе жить здесь?
– Ну, с этой проблемой мы вроде разобрались? – сказал Эрбат с улыбкой. – Врагер меня поджег, и я ухожу.
Затем подумал и спросил:
– А эдур какое дело? Только что прошел дождь – можно не беспокоиться, что огонь распространится. Вы им не сказали, что от моего дома шагов восемьдесят или сто до ближайших деревьев? И еще отстойные бассейны – сгодятся вместо рвов.
Староста пожал плечами.
– Они расспрашивали о тебе, решили, что кто-то поджег тебя по злобе, а значит, нарушил закон, а эдур такого не любят…
– И отправил тебя? – Эрбат рассмеялся. – Это что-то новенькое!
– Ты официально обвиняешь Врагера, Эрбат? Сейчас мы запишем, а ты поставишь отметку и должен присутствовать на сходке, а если Врагер наймет адвоката…
– У Врагера кузен в Летерасе как раз адвокат, – сказал кто-то.
Староста кивнул:
– И времени потратим уйму, Эрбат, и никто из нас не обязан давать тебе кров…
– Так что лучше мне не поднимать бучу, да? Можешь сообщить эдур, что я не подавал официальной жалобы. А раз лачуга почти догорела, и холод пробирает до костей, и огонь уже не будет распространяться… – Эрбат хлопнул старосту по плечу – тот чуть не рухнул на колени – и шагнул мимо. – Ну-ка, расступитесь – вдруг я заразный всеми болезнями, что вы сваливали в мою тележку?
Путь перед Эрбатом быстро расчистился. И он пошел себе дальше.
Врагера могли ожидать неприятности – в конце концов, ни к чему привлекать внимание эдур, – но ничего особо страшного. Обмоченная дверь не будет стоить дурачку жизни. Эдур же пусть едут, куда они там ехали…
А теперь-то что? Лошади на дороге, всадники. Еле слышно ворча, Старый Дед Эрбат отошел к обочине и остановился.
Еще один отряд. На этот раз летери.
Передовая всадница, офицер, придержала лошадь, заметив старика, и подъехала рысью поближе.
– Эй, почтенный, там что, впереди, деревня?
– Деревня, – ответил Эрбат, – хотя на комнату в гостинице целая очередь.
– Это почему?
– Там остановились на ночь какие-то эдур.
Офицер натянула поводья, дав знак остальным остановиться. Повернувшись в седле, она оглядела старика из-под края стального шлема.
– Тисте эдур?
– Точно, они самые.
– И что они там делают?
Не успел он ответить, как какой-то солдат сказал:
– Атри-преда, впереди что-то горит – свет видно, и гарью пахнет.
– Это мой дом, – ответил Эрбат. – Несчастный случай. Дальше огонь наверняка не пойдет. И совершенно не касается, – добавил он, – этих эдур. Они просто мимо проезжают.
Атри-преда вполголоса выругалась.
– Тартенал, да?
– По большей части.
– Не знаете, где мы могли бы устроить ночлег? Поблизости, но в стороне от дороги.
Эрбат прищурился:
– В стороне? Чтобы никто не тревожил, ага?
Она кивнула.
Эрбат поскреб колючую щетину на выдающейся челюсти.
– Дальше, шагах в сорока, вправо от дороги уходит тропа. Через чащу, потом через фруктовый сад, а дальше заброшенная ферма. На сарае крыша пока цела, хотя вряд ли совсем не протекает. Там и колодец есть – вам пригодится.
