Мимо пробежали полдюжины детишек, за которыми топал перепачканный в грязи карапуз. Увидев, что щебечущая стайка скрылась за палаткой, карапуз заревел.
Ток хмыкнул.
Он издал грубый звук, и малыш обернулся, округлив глаза. Потом засмеялся.
Глазница снова жутко зачесалась, и Ток поскреб ее, потом, к собственному изумлению, снова испустив грубый звук.
Красная Маска стоял на краю обширного лагеря, изучая горизонт на юге.
– Там кто-то есть, – негромко произнес он.
– Похоже на то, – согласился Натаркас. – Чужие – и ходят по нашей земле, как по своей. Вождь, ты обидел Торанта…
– Торанту следует поучиться уважению. И пусть поучится как наставник десятка неугомонных подростков. Когда он вновь присоединится к нам, будет мудрее. Ты оспариваешь мои решения, Натаркас?
– Оспариваю? Нет, вождь. Однако порой буду переспрашивать, если мне потребуется лучше их понять.
Красная Маска кивнул, затем обратился к воину, стоящему чуть в стороне:
– Запомни эти слова, Масарк.
– Запомню, – ответил молодой воин.
– Завтра, – продолжил Красная Маска, – я поведу своих воинов на бой. В Баст Фулмар.
Натаркас зашипел и сказал:
– Проклятая долина.
– Мы будем чествовать кровь, пролитую там триста лет назад, Натаркас. Прошлое умрет, и отныне мы будем смотреть лишь в новое будущее. Новое во всех отношениях.
– Эта новая тактика сражения, вождь, – я вижу в ней мало чести.
– Ты прав. Ее там нет. Такова необходимость.
– А необходимость означает отказ?
Вождь посмотрел на воина, чье лицо было раскрашено красным в подражание его собственной маске:
– Когда старые пути обещают поражение, то да. От них нужно отказаться.
– Старейшинам будет трудно принять это, вождь.
– Знаю. Это не их война. Моя. И я выиграю.
Они замолчали. Ветер призрачно стонал над землей за помин мертвой травы.
Вечером шел дождь, и это хорошо – ни к чему палить весь лес дотла, народ и без того все время косился. Издевались над его выходками, твердили, что он воняет, и никто не подходил к нему на расстояние его громадной заскорузлой руки. Впрочем, подойди кто из соседей теперь, мог бы лишиться рук и ног – за годы унижений и издевательств.
Старый Дед Эрбат больше не толкал свою тачку от фермы к ферме, от лачуги к лачуге, собирая экскременты, под которыми погребал идолов тартенальских богов на давно забытой поляне в лесу. Больше нет нужды, в конце концов. Проклятые древние кошмары мертвы.
А вот соседей не радовала нежданная отставка Эрбата, ведь теперь вонь отходов начала заползать в их дома. Лентяям раньше и в голову не приходило углубить выгребные ямы – разве Старый Дед не очищает их регулярно? А вот вам шиш.
От одной этой мысли становилось легче на душе. Эрбату хотелось исчезнуть в лесном сумраке, укрыться от всех. И идти себе, пока не дойдет до деревушки или поселка, где никто его не знает и никто о нем не слышал. Смыть под дождем весь запах, стать добрым, безобидным старым тартеналом-полукровкой, который может за монету-другую починить что сломалось, включая плоть и кость.
Значит, идти. Оставить старые тартенальские земли, бежать прочь от сорняками заросших статуй на полянах с буйной зеленью. И даже, пожалуй, прочь от древней крови своего наследия. Не все же целители – шаманы, правда? Никто не станет задавать лишних вопросов, если лечить правильно, а это он умеет.
