Широкая шеренга конных лучников начала сложный, ловкий маневр: хвостовая, восточная оконечность строя замедлилась, двинулась на запад, вытягивая строй с юга на север, и принялась осыпать стрелами первые ряды тяжелых пехотинцев бригады Харридикта, среднюю пехоту Дикой Багровой; затем голова колонны снова повернулась к востоку, и стрелы посыпались на синецветских копейщиков, которые ответили ревом труб, бросившись навстречу оул’данцам.
Но те не собирались вступать в схватку. Шеренга развалилась, и всадники понеслись к восточному гребню.
Когда копейщики втянулись в погоню, на гребне появились три крыла тяжеловооруженных оул’данских всадников в мощной броне и двинулись вниз по склону, во фланг Синецветским эскадронам. Три крыла – вдвое больше, чем копейщиков.
Биватт в ярости наблюдала, как одни кавалеристы пытаются развернуться навстречу атаке, а остальные выполняют ее приказ – и строй разваливается.
– Трубите отступление копейщикам!
Слишком поздно.
Оул’данские всадники пронзили рассыпанных легких пехотинцев Дикой Багровой и ударили по Синецветским эскадронам.
Она услышала ржанье лошадей, почувствовала, как дрогнула земля – ее скакун даже шагнул в сторону, – и пыль заволокла поле боя.
– Тяжелая пехота, в атаку! Бегом!
– Какая, атри-преда?
– Харридикта и Купеческий, идиот! То же самое средней пехоте Дикой Багровой! Живо!
Она видела, как из клубящейся пыли выныривают конники и лошади без седоков. Ее копейщики разбиты – бросятся оул’даны в погоню?
Но нет, вот они, поднимаются по дальнему склону, победно потрясая оружием.
На дальнем гребне снова появились пешие воины оул; они оставили в строю проходы для возвращающихся всадников – но воины изменились. Теперь они держали прямоугольные, обитые медью щиты и длинные копья; пропустив конников, они сомкнули ряды и застыли на самом краю гребня.
В долине пыль поднималась к небу, медленно открывая разрушительные последствия атаки на фланг Синецветских эскадронов.
Правый фланг авангарда сильно пострадал –
– Среднюю пехоту и две роты тяжелой – вперед через долину – атаковать строй на гребне. Клиньями!
– Атри-преда! – обратился адъютант. – Движение на северной стороне!
Биватт подвела лошадь к самому краю возвышения и изучила долину по левую руку.
– Докладывайте!
– Синецветские копейщики отступают, атри-преда, – пятачок за тесниной в руках врага…
– Что? Да сколько же у него проклятых конных лучников?
Офицер покачал головой:
– Боевые псы, командир. Тысячи две злобных зверюг двигались в высокой траве вдоль русла и напали на копейщиков внезапно. Лошади обезумели, командир…
–
В то же время она оглядывала войска. Прямо перед ней тысяча легких пехотинцев бригады Харридикта пересекли русло реки, и пильчатый строй Дикой Багровой добрался до ровной земли.
Навстречу им двигались пять клиньев Красной Маски.
Как ни странно, клинья оулов более-менее сохраняли строй, хотя держали значительную дистанцию от соседей – атри-преда решила, что, когда места станет меньше, клинья начнут мешаться, ломая строй. Держать строй на марше – в конце концов, это самый сложный маневр на поле боя. Значит, между клиньями возникнут слабые места. Возможно, пильчатому строю удастся разделить клинья.
– Боевые псы на утесе!
Она повернулась на крик.
– Странник подери! – Безумный лай, крики боевых расчетов.
– Второй резервный легион – Ремесленного! Вперед, бегом – рубите проклятых тварей!
