– Если наши не могут исцелить собак, то и эдур не смогут – ведь их племена не разводят боевых псов. Прости. Теперь оставь меня.
Еще один неприятный сюрприз на рассвете. Ее армия маршировала последние два колокола ночи, чтобы добраться в долину, – атри-преда хотела первой расставить войска к предстоящей битве, чтобы Красной Маске приходилось отвечать, а не проявлять инициативу. Судя по расположению лагеря оул’данов, не было повода торопиться, ведь варвары появятся на восточном краю Баст Фулмар самое раннее в полдень и потеряют преимущество утреннего солнца за спиной.
Однако лагерь противника был обманкой.
До долины оставалось меньше полулиги, когда разведчики вернулись к колонне и доложили, что огромные силы противника сосредоточились в Баст Фулмар.
Почему маги их не обнаружили? Ответа нет – только беспокойный страх в глазах у каждого. Даже к’риснан Брола Хандара – ден-рата и его четыре колдуна не в силах были объяснить успех маневра Красной Маски. Биватт ощущала горький привкус, виня себя, – ошибкой было полагаться на магов, прошлые успехи расслабили ее. Разведчики и дозорные разгадали бы уловку несколько дней назад, если бы она отправила их достаточно далеко. Ближние дозоры защищали только от налетов и засад – обычных уловок оул’данов. Она следовала доктрине с точностью до буквы.
Значит, битва неизбежна, и утреннее солнце действительно будет слепить глаза ее солдатам, когда прольется первая кровь.
Привстав на стременах, она снова вгляделась в дальний конец долины. Конные оул’даны непрерывно двигались, похоже, без всякого порядка, и поднимали тучи пыли, которая окрашивалась золотом в утреннем свете. В основном там были конные лучники. Они жались к широкому южному склону, справа от Биватт. Другой пологий уклон был по левую руку; на плоском гребне собрались не меньше пяти оул’данских пехотных клиньев, и длинные копья качались, как береговой тростник. Копья – а не ломкие мечи, которые продавали им агенты управителя. Биватт прикинула: около тысячи воинов на один клин, в строгом порядке, даже сейчас, перед началом битвы.
Однако он сделал все, чтобы сосчитать воинов было трудно. Постоянное мельтешение конных лучников, тучи пыли, гребень долины, не дающий рассмотреть, что там дальше, – противник ослепил ее.
Рядом Брол Хандар натянул поводья и заговорил громко, чтобы перекричать движение войска и громогласные приказы офицеров:
– Атри-преда, вы, кажется, хотите оставить бо́льшую часть средней пехоты в резерве. – Он вытянул руку, чтобы подчеркнуть свои слова. Поняв, что ответа не получит, он махнул вперед. – Края долины, хотя не очень крутые, исполосованы осушительными каналами…
– Узкими, – прервала она. – И неглубокими.
– Верно, но все же они делят поле битвы на сегменты.
Она взглянула на него:
– С нашей стороны три канала, все справа от меня. На их стороне – четыре: один справа, два прямо передо мной и один слева – и там, на севере, долина сужается. – Она показала рукой. – Видите там утес на нашей стороне, где устанавливают дреш-баллисты? Со дна долины туда не подняться. Это наш волнорез. И до конца дня – не просто волнорез, а наковальня.
– При условии что вы удержите открытое место под ней, – заметил тисте эдур.
– Я молюсь Страннику, чтобы оул захотели помчаться по теснине. Она не кажется смертельной, но уверяю вас: загоните несколько тысяч перепуганных варваров на это место, и их умрет столько, сколько мы захотим убить.
– Значит, вы намереваетесь обрушиться правым флангом и выдавить врага по долине в эту теснину. А Красная Маска ни о чем не догадывается?
– Он выбрал это место, наместник.
