Хандари Кхалаг, Урут и Томад Сэнгары везли императору ужасные вести, способные перевесить скромные успехи, и Йан Товис была рада, что не обязана присутствовать на докладе. Впрочем, ей хватало забот и по своей части. Необходимо известить семьи погибших, раздать пособия по утрате кормильца, оценить уничтоженное имущество и долг повесить на наследников и родственников. Угнетающая и утомительная работа, и атри-преда уже мечтала о том миге, когда появятся подпись и печать на последнем свитке.
Деревья и кусты на берегу сменились рыбацкими лачугами и пристанями, а потом огороженными имениями элиты. Атри-преда отошла от борта и, оглядев палубу, подошла к стоявшему на корме Таралаку Виду.
– Уже близко, – сказала она. – Летерас, резиденция императора, крупнейший и богатейший город континента. А ваш поборник так и не выходит на палубу.
– Я вижу мосты впереди, – заметил варвар.
– Да. Ярусы. Город покрыт сетью каналов. Я не рассказывала про Утопалки?
Мужчина поморщился, затем повернулся и плюнул за ограждение кормы.
– Они умирают бесславной смертью, а вы забавляетесь. Хотите, чтобы увидел Икарий, Сумерки?
– Ему понадобится гнев, – негромко ответила она.
Таралак Вид провел двумя руками по голове, приглаживая волосы.
– Когда он в следующий раз проснется, вопрос о решимости стоять не будет. Ваш император будет уничтожен, а с ним бо́льшая часть этого бурлящего города. Захотите посмотреть – тоже умрете. Как и Томад Сэнгар, и Хандари Кхалаг.
– Увы, – отозвалась атри-преда. – Я не буду присутствовать при схватке. Мои обязанности уведут меня обратно на север, в Предел Фентов. – Она пристально посмотрела на Таралака. – Скакать верхом больше месяца. Достаточное расстояние?
Он пожал плечами:
– Обещать ничего не могу.
– Вернее, только одно, – поправила она.
– Неужели?
– Что он будет сражаться.
– Вы не знаете Икария, как знаю его я. Пусть он и внизу, но вокруг него растет напряжение. Предвкушение, какого я прежде не видел. Он принял свое проклятие, принял с радостью. Он точит меч. Смазывает лук. Каждое утро проверяет доспехи. Он больше не задает мне вопросов, и это самый зловещий признак.
– Однажды он нас уже подвел, – заметила Йан Товис.
– Ему… помешали. Больше такого не повторится, если не проявите беспечности.
За плавным изгибом реки на северном берегу открылся Летерас: величественные мосты над ярко окрашенными зданиями и дымка от бесчисленных кухонных очагов. Очертания куполов и террас, башен и платформ тонули в золотистом тумане. Имперские пристани находились прямо впереди, сразу за молом, и первые дромоны флота, убрав весла, скользили к причалам. У воды собирались десятки фигур, а от Вечного Дома двигалась процессия, ощетинившаяся вымпелами и штандартами, – официальная делегация, хотя Йан Товис не заметила среди них ни одного эдур.
Похоже, Трибан Гнол почти завершил тихую узурпацию. Ничего удивительного. Канцлер, вероятно, приступил к осуществлению своих планов задолго до того, как король Эзгара Дисканар сделал роковой глоток в тронной зале.
В конце концов, вернулись тисте эдур. Томад Сэнгар, Хандари Кхалаг и еще три бывших вождя племен, а с ними четыре тысячи закаленных воинов, давным-давно потерявших наивность – в Низине, в Сапике, в Нэмиле, на берегу Измора, в Шал-Морзинне и на Плавучем Авали, в чужих водах, среди мекросов… Поход был долгим. Удручающе долгим.
– Разворошили гнездо, – произнес Таралак Вид; уродливая улыбка перекосила его лицо.
Йан Товис пожала плечами:
– Разумеется. Нас не было очень долго.
– Может, и император уже умер. Не вижу там ни одного тисте эдур.
– Вот уж не думаю. Наши к’риснан знали бы.
– Их бог сообщил бы? Йан Товис, боги не вручают дары бесплатно. Если богу нужно, он не скажет последователям ничего. Или вообще солжет. Эдур этого не понимают, но вы меня удивляете. Разве по своей природе Странник, ваше божество, не обманывает на каждом шагу?
– Император жив, Таралак Вид.
– Пока.
– Вы то и дело это подчеркиваете.
Он покачал головой:
– Сейчас я говорю не про Икария. Я говорю о том, что избранный богом может
