– На острове нет заключенных, – сурово отрезала Умница, сложив для пущей важности руки на груди. – В любом случае, олух необразованный, кровавые жертвы не помогают – это ведь просто лед. Громадные пласты на севере ушли и буквально растаяли – да всего неделю назад мы тут потели, а такого отродясь на Втором Девичьем не бывало. Я-то знаю, я родилась тут.
– Дочь заключенных?
– Ты не слышал, Скорген Кабан? На острове нет заключенных…
– Хочешь сказать, с тех пор как прогнали ваших тюремщиков.
– Хватит, – сказала Шурк Элаль, видя, что обида женщины поднялась еще на несколько пунктов, почти до предела. – Второй Девичий теперь независим, чему я искренне рада. Скажи, сколько кораблей эдур атаковали ваш остров во время вторжения?
Умница хмыкнула:
– Они только раз глянули на укрепления, почуяли магов, которых мы выпустили на стены, – и обошли остров стороной.
Брови капитана чуть поднялись.
– А я слышала, было сражение.
– Было, когда провозгласили свободу. И еще были ужасные несчастные случаи с начальницей и ее прихвостнями.
– Несчастные случаи, ха! Неплохо.
Шурк Элаль бросила взгляд на старшего помощника, но он, как большинство мужчин, был невосприимчив к молчаливым сигналам.
– Так я сейчас возьму пятнадцать доксов, – холодно сказала Умница. – Плюс пять доксов разгрузочного сбора, на случай если вы собираетесь сходить на берег – пополнить запасы или продать груз.
– Ты не говорила про пять…
– Красавчик, – вмешалась Шурк Элаль, – дуй вниз, к Коротышке – возможно, у нее будут вопросы по грузу.
– Есть, капитан. – Бросив последний сердитый взгляд на Умницу, он похромал к люку.
Умница прищурилась на Шурк Элаль, потом оглядела моряков на палубе.
– Вы пираты.
– Ерунда! Мы независимые торговцы. У вас на острове нет заключенных, у меня на корабле нет пиратов.
– И что ты этим хочешь сказать?
– Ясное дело, что бы я ни хотела сказать, это не для тебя. Я так понимаю, что ты не начальник порта, а только сборщик пошлины.
Она повернулась, глядя, как сначала Скорген, а за ним Коротышка появились на палубе. Глаза у женщины сияли.
– Умница, у них всего завались!
– Вот лаконичный отчет, – похвалила Шурк Элаль. – Коротышка, обязательно сообщи начальнику порта, что нам нужно место у каменного пирса, для удобства разгрузки. Гонец к потенциальным покупателям тоже будет… вознагражден. – Она посмотрела на Умницу, потом отвернулась и добавила: – Что касается швартовых и причальных сборов, их я буду обсуждать напрямую с начальником порта, как только обговорю его комиссионные.
– Слишком хитрая, – отрезала Умница. – Нам следовало взять с собой стражников – порыться тут и там, провести настоящий досмотр. Как тебе, капитан?
– Коротышка, кто правит Вторым Девичьим? – спросила Шурк Элаль.
– Шайх Бруллиг, гроссмейстер Мнимой Ассамблеи.
– Мнимой Ассамблеи? Ты уверена, что говоришь правильное слово, подруга? Мнимой?
– Именно так. Это ж правильно, Умница?
– Капитан думает, что она хитрая, но не такая уж она и хитрая. Подождем, когда встретится с Шайхом Бруллигом, вот она удивится…
– Да вряд ли, – сказала Шурк. – Я знакома с Шайхом Бруллигом. И даже знаю, за какое преступление его изгнали. Удивительно только то, что он до сих пор жив.
– Шайха Бруллига убить непросто, – промолвила Умница.
Один из моряков захохотал и тут же сделал вид, что закашлялся.
– Подождем решения начальника порта, – сказала Шурк Элаль.
Умница и Коротышка вернулись в ялик; Умница взялась за весла.
– Странные женщины, – пробормотал Скорген Кабан, наблюдая, как удаляется качающаяся на волнах лодка.
– Остров, полный врожденных преступников, – задумчиво ответила Шурк. – Так чему ты удивляешься, Красавчик? А в довершение курятником управляет чистокровный шайх, к тому же совершенно безумный. Говорю тебе, наше пребывание тут будет интересным.
– Терпеть не могу интересное.
– И, возможно, выгодным.
– Тогда хорошо. Выгоду я люблю. И могу потерпеть интересное, если оно окажется выгодным.
– Готовьтесь поднять якорь. Вряд ли нам придется долго ждать отмашки начальника порта.
– Есть, капитан.
Удинаас сидел и смотрел, как она чистит и смазывает меч. Меч эдур, отданный ей в руки воином тисте эдур. Теперь нужен только дом, чтобы закопать проклятущую штукенцию. Ну и ждать предначертанного возвращения будущего мужа. Впрочем, возможно, ничего не имелось в виду; просто жест помощи со стороны одного из братьев Фира – единственного из братьев Сэнгаров, кого Удинаас уважал. Возможно, да, возможно, нет.
Нескончаемое песнопение жужжало за каменными стенами – этот звук был даже страшнее, чем траурное завывание женщин эдур во время обряда погребения. Совещались Волшебники Оникс. То есть если они действительно совещались, то духовная версия их языка непонятна и лишена ритма, обычно присутствующего и в песнях, и в речах. А если это всего лишь пение, то старые дураки даже не попадают в такт.
А он-то считал тисте эдур странными. Да они ни в какое сравнение не шли с этими тисте анди, которые упорствуют в нечеловеческих крайностях.
