– Ладно, – сказал, вздохнув, Удинаас. – Разрешите спросить вот что. Почему этот меч не был предложен никому из летерийцев – блестящему армейскому офицеру, хладнокровному крупному торговцу? Почему не самому Эзгаре? А еще лучше его сыну, Квилласу? У него амбиции и глупость сочетались в нужной пропорции. Ну, если не летери, почему не шаману нереков? Не фенту, не тартеналу? Ну, конечно, эти прочие, эти племена почти уничтожены – по крайней мере, все их табу, все традиции и сдерживающие правила, – спасибо летерийцам.
– Очень хорошо, – сказала Сэрен Педак. – Так почему не летерийцу?
Удинаас пожал плечами:
– Видимо, неудачное стечение обстоятельств. Скованный счел совершенно идеальными тисте эдур – их историю, культуру и политическое положение.
– Теперь ясно, – пробормотал Фир, сложив руки на груди.
– Что ясно?
– Почему Рулад так тебя ценил, Удинаас. Ты зря тратил время, проводя дни за чисткой рыбы, когда по уровню разумности и дальновидности мог бы сидеть на королевском престоле.
Улыбку раба перекосила злоба:
– Будьте прокляты, Фир Сэнгар!
– Чем же я тебя оскорбил?
– Вы только что привели главный аргумент – и за, и против рабства. Я тратил дни понапрасну, да? Или по необходимости меня держали под гнетом? Если многие вроде меня освободятся, ни один правитель, тиран или нет, не будет чувствовать себя спокойно на троне. Мы будем бросать вызов, протестовать, сопротивляться. Прозревая, мы вызовем страшную резню. Так что, Фир, давайте сюда еще корзину рыбы – так будет лучше всем.
– Кроме тебя.
– Нет, даже мне. Мои таланты останутся без применения, не повредят никому, а особенно мне, раз мои возвышенные идеи не приведут к потокам крови.
Сэрен Педак хмыкнула:
– Тебя пугают собственные идеи, Удинаас?
– Постоянно, аквитор. А вас ваши не пугают?
Она промолчала.
– Слушайте, – сказал Фир. – Пение кончилось.
Как обычно, дебаты завершились ко всеобщему неудовольствию. Столкновение бескомпромиссных точек зрения приводит не к гармонии, а к истощению и боли в затылке. Чик, задрав ноги на спинку низкой скамьи впереди, смотрел из мглы верхнего ряда на Круг Согласия – до чего нелепое название! – где стояли пять сияющих Волшебников Оникс, и пытался стряхнуть дрему, когда все волшебники повернулись лицом к Силкасу Руину.
Ордант Брид, устав-мастер Камня, посылавший Чика за ужасными путниками, заговорил первым:
– Силкас Руин, брат по крови нашего Чернокрылого Господина, мы знаем, что ты ищешь.
– Значит, вы знаете и то, что не нужно вставать у меня на пути.
Чик сел ровнее.
– Как я и предупреждал! – воскликнул высоким скрипучим голосом Рин Варалат, устав-мастер Ночи. – Он является, как левиафан разрушения! Кто из братьев щедрее одарен рассудительностью и мудростью? Ответ очевиден!
– Успокойся, – сказала Пенит Винандас.
Чик усмехнулся про себя, в который раз задумавшись: это аспекты устава формируют черты личности мастера или же наоборот? Разумеется, мастерица Корня призывает к спокойствию, обузданию диких порывов – сама-то она надежно укорененная.
– Я спокоен! – прорычал Рин Варалат и ткнул пальцем в Силкаса Руина. – Нельзя ему уступать, иначе все, чего мы достигли, пойдет прахом. Равновесие – вот что не дает нам погибнуть, и все вы это знаете. А если не знаете, то вы еще бесполезнее, чем я думал.
Сочным баритоном заговорил Драксос Халч, устав-мастер Темной Воды:
– Вопрос, друзья мои волшебники, не так прост для обсуждения. Надо объяснить этому воину природу нашей борьбы и нелегкого равновесия, которого мы совсем недавно сумели достичь.
– А ему какой интерес? – спросил Рин Варалат. – Все здесь рухнет? Плевать! Он беззаботно двинется дальше.
Силкас Руин вздохнул:
– Я вовсе не безразличен к битве, которую вы тут ведете, волшебники. Однако ваш успех целиком зависит от неизбежного разрушения яггутского ритуала. – Он посмотрел на обращенные к нему лица. – Вам не тягаться с Омтоз Феллаком, сотворенным самим Готосом. В любом случае равновесие, которого, как вам кажется, вы достигли, иллюзорно. Ритуал истощается. Лед, который держался неколебимо кто знает сколько времени, вновь пришел в движение. Он тает от тепла нынешнего века, причем его так много, что, даже растаяв, он вызовет громадные перемены. А что касается ледников на высочайших горах Синецветья – там, на севере, – они уже зашевелились. Противостоя атакам далекого океана, они черпают силу от притока холодного воздуха. Эти ледники еще хранят копье ритуала, и скоро, волшебники, оно устремится к вашему сердцу. Андара обречена.
– Андара нам не важна, – сказал Гесталлин Арос, устав-мастер Воздуха. – Равновесие, о котором ты говоришь, для нас не имеет значения. Силкас Руин, ритуал яггутов применяет лед так, как огонь применяет дерево, – это просто средство достижения некой цели, и целью было заморозить время. Заморозить жизнь и смерть.
Чик, прищурившись, уставился на Силкаса Руина, а альбинос анди, наклонив голову, произнес:
– Ты говоришь о другой неудаче, хотя они обе связаны…
