Стоя на полубаке «Пенного волка», Шурк Элаль внимательно, оценивающе наблюдала за «Бессмертной благодарностью», шедшей в пяти корпусах впереди. Быстро, на всех парусах. Ее кораблем сейчас управлял Скорген Кабан и будет управлять до самого устья реки Летер. Пока что он никак не опозорился – и, что самое важное, не опозорил Шурк.
Такой расклад ее не сказать, чтобы совсем устраивал, однако платили малазанцы очень уж хорошо. Доброе золото, полный сундук которого ей в грядущие дни, а также, вероятно, месяцы и годы, вовсе даже не помешает.
Еще одно вторжение в Летерийскую империю, и, похоже, ничуть не лучше предыдущего, хотя напрямую и не сравнить. Означает ли эта череда знамений закат некогда великой цивилизации? Сперва завоевание варварами тисте эдур, а теперь – затяжная война, которая вполне может истощить страну, оставив от нее лишь обескровленный труп.
Хотя, не исключено, брошенные на произвол судьбы несчастные «морпехи» – что бы там ни означало это слово, короче, солдаты – уже раскатаны в блин и сейчас потихоньку смешиваются с перегноем. Такое тоже вполне возможно, хотя Шурк, которую в подробности кампании не посвящали, понятия не имела, как именно обстоят дела.
В любом случае сейчас она стояла на полубаке, возвращаясь наконец в Летерас… быть может, чтобы стать свидетелем очередного завоевания.
– Существует ритуал, – послышался голос у нее за спиной.
Шурк обернулась. Тот странный старик в грязных одеяниях с совершенно незапоминающимся лицом. Жрец.
– Банашар, не так ли?
Он кивнул.
– Могу я побыть с вами, капитан?
– Как вам заблагорассудится, только в настоящее время я не капитан. Просто пассажир, если угодно, гость.
– Как и я сам, – подтвердил он. – Я только что упомянул, что существует ритуал.
– Какой именно?
– Способный отыскать вашу душу и вернуть ее в тело – он разрушит проклятие, и вы снова будете живы.
– Уже слишком поздно, даже если бы мне вдруг этого захотелось, Банашар.
Он изумленно поднял брови.
– Вы не мечтаете снова стать живой?
– А я должна?
– Я, вероятно, последний оставшийся в живых Высший Жрец Д’рек, Червя Осени. Олицетворявшей старость, умирание и смерть. Всепожирающую землю, что приемлет плоть и кости, огонь, оставляющий после себя лишь пепел…
– А, да, достаточно, я вполне улавливаю связь.
– Я осознаю, и, вероятно, лучше многих других, извечную напряженность между живыми и мертвыми, горечь того часа, который рано или поздно настигнет всех нас и каждого из нас…
– Вы всегда разговариваете такими вот пассажами?
Он отвел взгляд.
– Нет. Я лишь стараюсь воскресить свою веру…
– Клянусь Плитками, Банашар, будет лучше, если вы не станете меня смешить. Умоляю, не надо.
– Смешить вас? А, понимаю, каламбур получился. Непреднамеренный…
– Будет вам врать.
Банашар принужденно улыбнулся – но это было приятней, чем мрачное смирение, написанное у него на лице мгновением раньше.
– Итак, Шурк Элаль, почему же вы не хотите снова стать живой?
– Сейчас я не старею, так? Остаюсь такой же, как и есть, столь же привлекательной…
– Внешне – да.
– А внутрь мне, Банашар, вы заглянуть не удосужились?
– Я не позволил бы себе подобного без вашего разрешения.
– Я его даю. Копайте, Высший Жрец.
Он вперил в нее глаза, потом его взгляд постепенно потерял осмысленность. Прошло какое-то мгновение, жрец побледнел, моргнул и отступил на шаг.
– Нижние боги, что
– Понятия не имею, что вы имеете в виду, сударь.
– Там… корни… пронизывающие вас насквозь. Артерии, вены, тончайшие капилляры – и они живые.
– Это мой утулу – как мне сказали, рано или поздно он завладеет всем телом. Его аппетиты, – она усмехнулась, – безграничны. Хотя я и научилась ими управлять, по крайней мере, отчасти. Но у него имеется собственный характер, ведь так?
– Вы мертвы – и в то же время не мертвы, уже нет. Однако то, что живет внутри вас, Шурк Элаль, то, что завладело вашим телом, –
– Всяко получше блох.
Он лишь разинул рот. Шурк вскоре надоело наблюдать, как в нем нарастает тревога.
– Странник забери ваши ритуалы. Меня вполне устраивает то, какая я есть, или, во всяком случае, какой буду, когда меня хорошенько почистят и снова начинят пряностями.
– Умоляю вас, достаточно.
– К вашим услугам. Хотите обсудить что-нибудь еще? Сказать по правде, у меня не так много времени, чтобы тратить его на высших жрецов. Можно подумать, святость заключается в кричащих одеждах и самодовольном невежестве. Дайте мне жреца, который умеет танцевать, и я готова какое-то время наслаждаться его присутствием. В противном случае…
Он поклонился:
– Прошу меня извинить.
