– П-прошу вас… я только…
– Молчать! Думаю, тебе придется просить у меня прощения другим способом.
– Финадд?
Время еще оставалось. Чужеземная армия подступит к городу только на следующий день, если не позже. А он сейчас так остро ощущает всю полноту жизни! Он протянул руку и погладил парнишку по щеке. Услышал, как тот вдруг вздохнул. Как прекрасно, сообразительный попался паренек. Будет совсем несложно…
Кожу прямо под правым глазом уколол кончик кинжала, и лицо юного солдата сделалось жестким:
– Финадд, если вы хотите выйти живым на другом конце тоннеля, вам следует отправиться туда прямо сейчас. С вашего позволения.
– Я узнаю, как тебя зовут…
– На здоровье, финадд, и да благословит Странник ваши длительные изыскания – поскольку я, видите ли, здесь не на страже. А просто собирался бежать.
– Ты собирался – что?
– Улицы во власти толпы. Мы удерживаем только городские стены и надвратные башни. Ну и Вечный дом, конечно, где наш безумный император продолжает убивать претендента за претендентом, словно сегодня государственный праздник. Туда лезть тоже нет желающих. И потом, все эдур вчера ушли. Все до единого. Никого не осталось. Так что, финадд, желаете отправиться к своему возлюбленному канцлеру – флаг вам в руки.
Кинжал надавил сильнее и проколол кожу, по щеке слезой поползла капля крови.
– Немедленно, финадд. Если вам так хочется, можете схватиться за кинжал на поясе и умереть. Иначе – отпустите рубаху.
Наглец, да еще и трус – да кому ты такой нужен?
– С радостью, солдат, – сказал Сиррин и выпустил его. – Если ты собрался наружу, то мне, наверное, лучше остаться, чтобы запереть за тобой дверь?
– Финадд, когда я выйду, можете делать, что вам заблагорассудится. А сейчас отойдите. Нет, еще дальше. Вот так сойдет.
Сиррин дождался, пока солдат выберется наружу. Он все еще чувствовал под глазом острие кинжала, ранка, в которую попал пот, саднила. То, что заставило меня отступиться от этого слишком нервного ублюдка, позорящего собственную униформу, – не трусость, сказал он себе. Обычное чувство долга. Он ведь обязан добраться до канцлера, разве не так? И не имеет права рисковать.
Хотя теперь, как это ни абсурдно, ему предстоит без сопровождающих пробираться через город, в котором вырос, на каждом шагу опасаясь за собственную жизнь. Мир перевернулся.
Солдат опустил дверь с противоположной стороны. Сиррин поднял с пола засов и установил на место. Он доберется до Вечного дома, даже если придется переплывать треклятые каналы!
Он углубился в тоннель.
Молодой солдат не успел отойти от потайной двери и на двадцать шагов, как со всех сторон поднялись темные фигуры, и он увидел, что прямо на него направлены арбалеты. Застыв на месте, он медленно поднял руки.
Затем одна из фигур заговорила на языке, которого солдат не понимал, и он вздрогнул – кто-то вышел у него из-за спины, ухмыляющаяся женщина, в каждой руке по кинжалу. Поймав его взгляд, она подмигнула, потом изобразила поцелуй.
– Мы еще не решить если ты жить, – сказал первый на ломаном летерийском. – Шпион?
– Нет, – ответил солдат, – дезертир.
– Говорить честно, хорошо. Ты отвечать все наши вопросы? Эти двери, тоннели, зачем наша саперская работа? Объяснять.
– Да-да, я все объясню. Не убивайте меня.
Капрал Битум вздохнул, затем повернулся от пленника к Корику:
– Сбегай-ка за Скрипом и капитаном. Может, стены взрывать не придется.
Улыбка, хмыкнув, вложила кинжалы в ножны:
– Ну вот, удар назад не отрепетируешь. Даже пытать никого не надо. Скука-то какая. – И добавила после паузы: – И все-таки хорошо, выходит, что мы того, первого, не тронули. Сам нас сюда привел.
