Или же нет? Келланвед знал толк в игре, понимал, как ход войны можно изменить одним неожиданным, вопиющим поступком, который идет вразрез со всеми порядками и приводит противника к смятению, а затем и к полному разгрому.
Подобные поступки отличали каждого военного гения. Келланведа, Дассема Ультора, Шер’араха Корельского, князя К’азза Д’Авора из Багровой гвардии, Каладана Бруда, Колтейна, Дюджека.
Входит ли адъюнкт в число этих прославленных полководцев?
Нужно сосредоточиться на текущих делах. Его морпехи играют ключевую роль в этой кампании, этой крупной игре. Пусть другие занимаются своим делом и не сомневаются в успехе, в том, что в нужный момент появятся ровно там, где надо. Потому что они появятся и будут ждать, что Кенеб тоже сделает все, как запланировано. И сбережет морпехов.
Вера. Не в богов, не в судьбу, а в человека, такого же смертного, чье лицо Кенебу хорошо знакомо. Он с мрачной отчетливостью вспоминал неменяющееся выражение этого лица – и в горе, и в гневе, и в отчаянном стремлении…
Возможно, морпехи привыкли так воевать, вот только сам Кенеб не привык. Ни как командир, ни как Кулак. Было трудно отделаться от ощущения беспомощности. Он даже не мог общаться с подразделениями, если не считать редких переговоров между взводными магами.
– Кулак?
Кенеб обернулся.
– Сержант, ты что, преследовать меня решил?
– Нет, сэр, – ответил Том Тисси. – Просто хотел сказать, пока не откинулся, что, ну, мы все понимаем.
– Что вы там понимаете? И кто это «мы»?
– Все мы, сэр. Это невозможно. То есть вам не по плечу. И мы понимаем.
– Да неужели?
– Точно. Вы не можете вести за собой. Вы можете только следовать, и к тому же не знаете, какого Худа творится с солдатами, потому что они рассеяны…
– Шел бы ты спать, сержант. И скажи остальным, я не вижу здесь ничего невозможного. Мы продолжаем наступление, и все тут.
– Ладно, но…
– Много на себя берешь, сержант. Возвращайся к своему взводу и передай, чтобы засунули свои домыслы куда подальше и шли отдыхать.
– Слушаюсь, сэр.
Том Тисси вперевалку ушел, Кенеб смотрел ему вслед. Бред, конечно, но из благородных побуждений. Да, благородных, однако при этом бессмысленных и вредных.
В следующий миг Кулак хитро усмехнулся. Жаловался-жаловался на Тавор, а сам хорош – поступает ровным счетом как она: отталкивает ближайших соратников.
Потому что так надо. Потому что нет выбора.
Впереди расстилался пологий ледяной склон, усыпанный обломками и мусором, принадлежавшим еще Эпохе яггутов. Они стояли вдвоем бок о бок: тело без души и душа без тела. Вал жалел, что не в состоянии в полной мере оценить всю иронию происходящего, но поскольку все равно было неясно, кто из них больше потерян, это осознание от него ускользало.
За ледяной пустыней, в паре тысяч шагов, высились засохшие стволы лиственных деревьев, между которыми притаились поляны с зеленой травой ростом по грудь. Такой разномастный ландшафт простирался дальше, по невысоким холмам, но постепенно холмы становились выше, круче, и на них росли нормальные леса – темные и хвойные.
– Признаюсь, – наконец нарушил молчание Вал, – я ожидал чего-то другого. Уничтоженную тундру, например. Груды щебня, сухие и пыльные дюны, по которым гуляет ветер. И без жизни. В общем, умирающее место.
– Да, – хрипло отозвалась Эмрот. – Неожиданное зрелище. В такой близости от Престола льда.
И они пошли вниз по склону.
– Думаю, – молвил Вал, – нам все-таки стоит обсудить, куда каждый из нас направляется.
Т’лан имасс обратила на него пустые глазницы.
