Тут она ощутила еще что-то – содрогание пластов, костей, слоями зарытых под здешним королевством. Под здешним, как и под любым другим. Боги подлые… Ведьма поняла, что уже успела вскочить. Заморгала. Увидела, как стоявший на середине двора Карса обратился к ней лицом и по-звериному сверкнул глазами. Зубы Тоблакая были оскалены.
С трудом оторвав взор от ужасного воителя, ведьма торопливо ушла под колоннаду, в коридор, по сторонам которого расположены кельи поборников. Прошла все двери, достигнув своей скромной комнатки.
Захлопывая двери, она уже бормотала слова ритуала захвата. Там, снаружи, что-то стряслось – пролилась, зашипев как кислота, кровь. Наводящие ужас события, нечто за пределами вероятного, поток новой силы…
Сердце застучало в груди. Из пола комнаты восставало привидение. Оно словно растолкало ее чары.
Ведьма вытащила нож.
Сверкающие, но едва заметные глаза уставились на нее. – Ведьма, – прошептал призрак, – не сопротивляйся. Прошу.
– Тебя не приглашали, – возразила она. – Почему бы мне…
– Мне нужна твоя помощь.
– Похоже, ты пришел слишком поздно.
– Я Цеда Куру Кан.
Семар нахмурила лоб, потом кивнула: – Слышала твое имя. Ты пал при эдурском завоевании.
– Пал? Такое заключение нужно обдумать. Увы, нет времени. Ты должна кое-кого исцелить. Прошу. Я проведу тебя к ней.
– К кому?
– К летерийке. Ее зовут Пернатая Ведьма…
Семра Дев неразборчиво зашипела. – Ты выбрал не ту особу, Цеда Куру Кан. Исцелять эту блондинистую риназану? Если она умирает – я буду счастлива помочь. Эта женщина порочит имя всех ведьм.
По незримой, опутавшей мир сети прошло еще одно содрогание.
Она увидела, как призрак Цеды вздрогнул, увидела внезапно возникший в глазах ужас.
И тут Семар Дев плюнула на лезвие ножа, метнулась вперед, проведя оружием через призрака.
Вопль Куру Кана быстро прервался: лезвие захватило духа, втягивая в себя, порабощая. Рукоять в ладони вдруг стала холодной как лед. Над острием поднялся дымок.
Она быстро добавила несколько тихих слов, укрепляющих ритуал.
И побрела спиной назад, пока не наткнулась на кровать. Ведьма упала, содрогаясь от последствий захвата. Взгляд опустился к ножу в руке. – О боги, – пробормотала она, – еще один.
Миг спустя распахнулась дверь. Карса Орлонг поднырнул под низкую для него раму.
Семар Дев выругалась и сказала: – Всегда будешь так?
– В комнате воняет, ведьма.
– Ты прошел через мои чары, словно через паутинки. Тоблакай, для такого требуется треклятый бог – а ты уж явно не бог. Готова поклясться костями каждого бедняги и дурака, которых ты убил.
– Мне плевать на твои дурацкие чары, – отвечал воин – великан, прислоняя меч к стене. Один шаг вынес его на середину комнаты. – Я знаю, что так пахнет. Духи, призраки. Это запах забывчивости.
– Забывчивости?
– Иногда мертвые забывают, что они умерли.
– Подобно твоим друзьям в каменном мече?
Его глаза стали холодными как пепел. – Они обхитрили смерть, Семар Дев. Таков был мой дар. Ответный дар – в том, что они отвернулись от покоя, от забвения. Они живут, потому что живет меч.
– Да, садок внутри оружия. Не воображай, что это уникальный случай.
Он оскалился. – Нет. Ведь у тебя есть нож.
Ведьма вздрогнула. – Едва ли в этом лезвии садок, Карса Орлонг. Просто слои железа. Свернутые особо хитрым образом…
– Чтобы сделать тюрьму. Вы, цивилизованные люди, так стараетесь исказить смыслы слов. Может, потому, что слов у вас слишком много, ни используются слишком часто и без должной причины. – Он огляделся. – Итак, ты пленила духа. Не похоже на тебя.
– Не могу возражать, – отвечала она, – ибо с некоторых пор не знаю, какова я. На кого я похожа.
– Ты однажды сказала, что не подчиняешь, не заклинаешь, а заключаешь сделки.
– Ах, ты об этом. Ну да. Если есть выбор. Кажется, что пребывание в одной компании с тобой, Тоблакай, раздавило всякую привилегию выбора.
– Ты стыдишь меня за собственную жадность?
– Это не жадность. Скорее всепоглощающая нужда в силе.
– Чтобы противостоять мне?
– Тебе? Нет, я так не думаю. Скорее, чтобы оставаться в живых. Ты опасен, Карса Орлонг. Твоя воля, твоя мощь, твоя… неуважительность. Ты представляешь собой привлекательное и устрашающее доказательство, будто путем сознательного игнорирования правил и законов природы можно избавиться от их влияния. Представь себе: само твое существования является доказательством этого тезиса… и я не могу смириться, ибо тезис отрицает опыт всей моей жизни.
– Слишком много слов. Снова, Семар Дев. Скажи проще.
– Чудесно, – фыркнула она. – Все в тебе меня пугает.
Он кивнул: – И восхищает.
– Наглый ублюдок. Думай как хочешь!
Он повернулся к двери. Поднял меч и бросил ей через плечо: – Сегуле обнажила на меня свои клинки.
Он ушел.
Семар Дев оставалась на кровати едва ли полудюжину ударов сердца. – Проклятие! – Он встала, спеша оказаться снаружи прежде, чем начнется схватка. – Черт тебя дери!
