Мне, кстати сказать, вообще непонятна зависимость от женщин. Они капризны, обидчивы и требовательны. Я знал, что женщины нужны для продолжения рода. Вот Глеб, женился – появился ребёнок – развёлся. Так же и у собак, нужны щенки – будет случка. Но у собак-поводырей нет детей, таков Кодекс.
Глеб иногда говорил, что завидует мне.
– Хорошо, тебе, кастратик – живёшь и не мучаешься.
Но я так и не понял, почему он мучился – дети есть, он свободен и кто такой кастратик? Пока я был в центре, мне нравилась Герда. Такая же, как я, лабрадор. Красивая, умная, весёлая. Но мы просто дружили, у нас так принято. И ещё мне немного нравилась Венера.
А мои мужики, по окончании культурной программы, обессилив от алкоголя и смеха, засыпали на местах.
Утром Глеб обращался ко мне.
– Бусик….
Это означало, что надо принести бутылочку воды – в кухне на подоконнике их всегда было несколько. Я приносил, и Глеб за один-два подхода опустошал её до дна, и, как правило, с искренним удивлением обнаруживал, что Вова ночью перекочевал в спальню, в то время как Глеб, спал на диване. Глеб не злился, а спокойно говорил.
– Чувствуйте себя как дома….
Но это было ещё впереди, а пока в дверь позвонили.
– Глебчинский, я открою, – уверил поддатый Вова и направился в прихожую, я поплёлся следом. Привычка.
Это был Дима.
– Добрый вечер…! – немного стушевавшись, но скорее, удивившись, начал Дима, как всегда элегантный и напористый. – Глеб дома?
– Я за него, – прикололся Вова.
– Его нет? – не понял шутки Дима, смотря серьёзно и по-бычьи неотступно.
– Как Вас представить, молодой человек?
– Сосед.
– А, сосед! Проходи, – и Вова добавил смачное словечко, по его мнению, выражающее радость и гостеприимство.
– Вечер добрый, я хотел с Вами поговорить, но видимо, немного не вовремя, – Дима быстро оценил ситуацию на журнальном столике.
– О! Дмитрий Иванович…! – узнал Глеб его голос, и как мне показалось, узнал мгновенно, хотя сначала изображал обратное. И, опять-таки, как мне показалось, даже немного испуганно, но это лишь от его внезапного появления, изобразил глупую и слегка издевающуюся физиономию.
– Нет, Дмитрий Георгиевич. Иванов.
– Простите, Дмитрий Георгиевич Иванов, когда я немного выпимши и когда мне немного пофиг, я немного путаю слова, пароли….
– Пароли, пароли, пароли…, – пропел Вова на слабом французском, стоя напротив Глеба широко расставив ноги и крепко по-армейски скрестив руки на груди.
– Я имел в виду, другие пароли. Коды, шифры, понимаешь? – Глеб продолжал диалог с Вовой, якобы забыв о госте.
– Короче, так, – резко обратил на себя внимание Дима, слегка повысив голос, и многозначительно посмотрел на Вову, который тут же сообразил, что ему можно и не присутствовать при этом разговоре. Однако, уши оставив здесь.
– Короче так, Глеб, – повторил Дима, особый акцент, сделав на имени, и сел в Вовино кресло. – Держись подальше от моей семьи. Понял? Узнаю, что трёшься возле Вики – пришибу. Они здесь временно, понял, пока Женька не успокоится. Это собственно он так захотел. Короче, ты понял.
– Понял, – неприлично спокойно ответил Глеб.
Дима кивнул, и поспешил в прихожую, деловито засунув руки в карманы.
Только хлопнула входная дверь, как с кухни высунулась лысая голова.
– Вика? – весело поинтересовался Вова и, вынув из пачки сигарету, закурил и приготовился слушать.
– Его жена, – равнодушно пояснил Глеб, и снова взял гитару, закинув ногу на ногу.
– И твоя…, – круглые Вовины глаза возбуждённо сверкнули.
– Мать Жени, а Женя это мальчик, который вместе с Бусом в колодец упал.
– А…, понятно, – на мгновение взгрустнул Вова. – Так у тебя, что с ней?
– Общая лестничная клетка.
– Очень интимно!
Снова раздался звонок в дверь.
Глеб недовольно вздохнул, а Вова почти подпрыгнул и понёсся в прихожую.
– Это она, да? – Вова предвкушал развязку, только что придуманной им дешёвой любовной истории.
Я был уверен, что это не Вика, поэтому остался сидеть на полу, всё там же, возле балкона, и когда Вова отошёл, скосил глаза на Глеба, который заговорчески мне подмигнул.
Пришёл Женька. Несмотря ни на что, я не злюсь на него. Он хороший мальчик, беззлобный.
– Глебчинский, тут к тебе подрастающее поколение, – Вова не скрывал своего разочарования. – Проходи, не стесняйся, возьми на кухне рюмашку.
– Вова! Привет, боец! – Глеб как всегда первым протянул руку, Женька радостно её схватил.
– Привет, Глеб!
– Малец, возьми стакашку….
– Вова!
– Я ему сочка накапаю, – немного обиделся Вова на недоверие друга, тряся двумя руками пачку томатного сока. – Тащи!
– Ага! – Женька стремительно рванул с места.
Но тут произошло неожиданное. В кухне на стойке Женька увидел что-то плоское, накрытое тряпкой, и, будучи не только любопытным, но и внимательным ребёнок, понимающим, что это что-то новое. Скорее всего, он подумал, что это коробка от какой-нибудь аппаратуры. Бедный Женька….
– Что случилось?! – Глеб не понимал и растеряно смотрел на Вову и на меня.
– Не знаю, старик! – Вова мгновенно протрезвел на нано промилле. – Чухнул, как сумасшедший!
