Давно я не был в этом доме. Месяца три, наверное. Своё бессознательное присутствие на упоминаемом ранее мероприятии я не считаю. Глядя на то, как Мальвина и Буратино из праздничного агентства профессионально помещают мульные пузыри один в другой, я почему-то подумал, что, наверное, тогда я был в неком вакууме, и сам был, наверное, как вакуум, и оба мы были как пузырь в пузыре. Потом он лопнул, и я счастливый вернулся к Глебу. Люди этого не знают, но мы так устроены (и в этом Глеб прав), мы всегда рядом, просто нас не видят. Нам с Глебом очень повезло.
Описание празднования я опущу, и лучше расскажу, что произошло, когда немногочисленные гости разошлись.
Повзрослевшая и переполняемая коктейлем позитивных эмоций Женечка повела жениха и будущую свекровь в сад. Вернулись они минут через двадцать со следами недавних слёз. Мне было приятно и жаль их одновременно.
Женя похожа на Илву – миниатюрная, немного бледная, тонкокостная. Небольшие глаза и тонкие губки, слегка торчащие ушки, вздёрнутый носик. Она была похожа на фею эльфов. Удивительно, Илва не похожа на эльфийскую маму-фею, а Женя похожа на двоих сразу. От папы она унаследовала слабые глаза и что-то из мимики. Шахматы любит.
В общем, пока именинница с гостями были в саду, её родители беседовали, сидя за столом со следами недавнего застолья. Глеб с неуёмным аппетитом уплетал второй кусок торта, Илва налегала на кофе и сигареты.
– Она на тебя положила глаз, – медленно проговорила Илва, глядя на Глеба. Даже в праздник, она была строга и деловита – в узком платье и закрытых туфлях на высоком каблуке.
– Лучше бы она мне его одолжила, – отозвался Глеб, пытаясь скрыть за шуткой, неизвестно где находящиеся, но быстро заполняющиеся резервуары счастья.
Илва мягко посмеялась – ей всегда нравилось его чувство юмора.
– Глеб, я серьёзно. Она так на тебя смотрит! И дом ей понравился. Наверняка, уже прикинула, что поменяет, когда станет здесь хозяйкой, – Илва окинула властным взглядом пока ещё свои владения.
Глеб построил хороший, красивый дом. Мне даже было немного жаль, что мы здесь всё равно вроде как гости, но в тоже время, у нас была своя берлога.
– Не переживай, Илва, она замужем.
– Я тоже! – Илва победно развела белыми руками.
Да, они официально не разведены, хотя окружающие (включая Вику) считают иначе. Они решили, что так удобнее и правильнее. Единственное условие Глеба – никаких Игарей в доме.
Словно джентльмен, уступающий любимой даме в очередном капризе, Глеб поставил тонкое фарфоровое блюдце с золотым ободком на стол, откинулся на спинку стула и для большей убедительности, закрыв глаза, похлопал сытое брюшко.
– Ой, спасибо, накормили!
– На здоровье! – ответила Илва, но её интонация снова просигналила о недосказанности, а скручивающийся тонкий дымок такой же тонкой сигареты ускользал вверх и терялся где-то в слоях атмосферы прошедшего праздника.
Глеб вопросительно двинул бровями.
– Хорошенькая, но не в твоём вкусе, – авторитетно заявила Илва.
Глеб ухмыльнулся, словно этого и ждал.
– А ты знаешь мои вкусы?
– Немного знаю, – намекала Илва на свою несхожесть с Викой. – Совсем немного.
Моя Каменная морда добавила Глебу разочарования – ещё немного и я бы почувствовал себя предателем. Его опасения, что Вика не в его вкусе, и всё что у него есть, всего лишь фантазии, снова подтвердились. У каждого – у Вовы, Илвы и меня – был свой мотив, и мы его дурачили.
Глеб не разговаривал со мной весь вечер, словно перестал меня видеть. Это было обидно, но я понимал, что правильнее его не трогать, да, и что можно было сделать? Сказать, не переживай, Глеб, ты ей нравишься? Я был согласен с Илвой, совершенно точно определившей уровень опасности, исходящий от Вики. Это не Люся, перелетающая из квартиры в квартиру – она работает «на выездах» (так она сама говорила), то есть на дому, то есть на домах.
Вика была во вкусе Глеба, и не только внешне (уж я точно его знаю), но и душевно-характерно. Это трудно объяснить, но это видно и ощутимо. И Глеб, не видящий, но чувствовавший это ранее, пусть и с моей глупой подачи, но убедился в этом, и это его, безусловно, осчастливило. Казалось бы, и я должен быть счастлив, но я не был готов делить Глеба с кем бы, то, ни было, даже с Викой. Я не мог смириться и принять, что для него она вдруг стала важнее всех, важнее меня, в том числе.
Несмотря, на уверения окружающих и некую фантастичность, которая Глеба, по-моему, пугала не меньше меня, он влюбился. И он решился, и стал с ней сближаться.
Всё началось следующим утром.
Глеб попросил Вику сходить с ним в супермаркет. Наплёл, что у нас (тут же улыбнулся, мол, по привычке, оговорился), у него провизия на нуле. Информация, о том, что продовольствием у нас заведовала Нинель Юрьевна, была мгновенно засекречена и не подлежала огласке.
