В этот момент с ирландцем говорил не восемнадцатилетний Джованни, с ним говорил Макс Соколов. Человек, который не так давно мог убедить дьявола подписать договор об аренде ада за гроши. Да, я споткнулся. Ок. Споткнулся и прямо носом угодил в кучу дерьма под названием Артем Леонидович. Но эта ситуация меня кое-чему научила. Всегда нужно быть на шаг впереди. Всегда нужно быть настороже. И никогда нельзя недооценивать потенциального противника.
Поэтому я искренне надеялся, что Кевин тупой настолько, насколько мне это надо, но для перестраховки имел еще парочку вариантов в голове. На тот случай, если план "А" не сработает.
— Мы оба понимаем, что держать нас тут — пустая трата времени. Только место занимаем, — продолжил я, чувствуя, как взгляд Кевина становится более настороженным. — Особенно когда этот рейс может принести тебе реальную выгоду. Очень реальную выгоду, Кевин.
Я многозначительно замолчал, позволяя ирландецу проникнуться. Он, в свою очередь, настороженно замер, ухмылка сползла с его мерзкой рожи. Кевин явно не ожидал от меня такого тона. По его предложению я должен был, наверное, ползать на коленях, пуская слюни и сопли на пол. Должен умолять снять эту чертову цепь. А тут вдруг – совершенно другая картина – чёткий, уверенный пацан, без малейших сомнений в голосе.
— О чём ты лопочешь, щенок? Какую выгоду? От тебя, грязного вонючего макаронника?
— От моего дяди, — я снова сделал паузу, глядя прямо в тот глаз, который не был затянут шрамом. С тупыми людьми нужно говорить внятно и медленно, чтоб их мозг успевал переработать информацию. — Винченцо Скализе. Он сейчас Нью-Йорке далеко не последний человек. Ты слышал это имя? Ты
Вообще, я, конечно, блефовал как твоюмать. Нагло и безбожно. Нет, фамилия дяди и правда была Скализе. Эту информацию я почерпнул из воспоминаний Джонни. Но вот всё остальное — полная чушь. Пацан понятия не имел, как на самом деле сложились дела у родственника. О его принадлежности к мафии он знал только из разговоров матери, которая категорически отказывалась поддерживать связь с близкими мужа.
Но при этом, я прекрасно помнил главное правило коучинга: говори с такой уверенностью, чтобы оппонент не мог отрицать твоих слов. Поэтому, конкретно в данную минуту, я вкладывал в голову Кевина мысль: если ты не знаешь Скализе, ты не «приличный человек». И Кевин, конечно же, не хотел признавать себя лохом.
Я видел, как что-то мелькнуло в его глазу. Сомнение? Интерес? Тем более, в 1925 году в Нью-Йорке имена некоторых сицилийцев уже что-то значили, и чёрт его знает, а вдруг я говорю о вполне реальных вещах и вполне реальном человеке.
— Скализе? — Кевин произнес фамилию медленно, словно пытаясь вспомнить. — Ну… Да… Вроде бы слыхал. И что с того?
— Дядя Винни… — я позволил голосу стать почти мечтательным, — Он человек влиятельный. Очень. И он ждёт меня. Иначе, с чего бы я вёл себя так нагло во время бунта? Сам подумай. Знаешь, чем он сейчас занимается, Кевин? В эти… сухие времена? — Я многозначительно приподнял брови и «поиграл» глазами, намекая на самую денежную нынче работенку.
Мысль о бутлегерстве, о больших деньгах, текущих рекой в карманы таких, как мифический дядя Винни, явно «завела» Кевина. Его свиное рыло посветлело, и я заметил, как в глазах ирландца загорелся алчный огонь. Сухой закон стал золотым дном, все это знали.
— Он будет очень... признателен, — продолжил я, все так же пялясь на Кевина. Смотреть в глаза "жертвы" – одно из важнейших условий. Прямо в глаза, да. В зрачок. — Будет признателен тому, кто помог его любимому племяннику Джованни сойти с корабля целым и невредимым. Особенно, если этот кто-то помог избежать… неприятных формальностей, связанных с недоразумением, которое возникло между нами после идиотского бунта. Мы просто не с того начали. Да, Кевин? Признательность дяди Винни измеряется не словами. Серьезные люди не занимаются пустым трёпом. Она измеряется в деньгах. И литрах хорошего виски.
Я видел, как в Кевине жадность боролась с садизмом и подозрительностью. Эти три зверя плясали дикий танец на его лице, заставив одноглазого ирландца несколько раз дернуть щекой.
— Ты врёшь, щенок. Как я узнаю, что твои обещания – действительно правда? – Выдал он, наконец, осипшим голосом. Похоже, в этой гонке все же лидировала жадность. Отлично! Мой расчет оправдался.
— Узнаешь, когда получишь наличные и ящик лучшего виски — или чего подороже — через три дня после нашего прибытия, в портовой таверне «Старый якорь». Просто скажи там моё имя. Джованни Скализе.
Я вспомнил название таверны на ходу. Оно просто всплыло в моей голове как нельзя кстати. Возможно, данное заведение фигурировало в письмах дяди Винченцо. Не знаю. Однако в памяти Джонни эта информация сто процентов имелась, и она явно была связана с родственником. В любом случае мои слова звучали правдоподобно, потому как Кевин озадачился еще больше. Значит сочетание слов "Старый якорь" ему тоже было знакомо.
